Чистильщик

Те, кто наиболее подвержены нападению — старики, слабые люди, красивые люди — обычно ограничиваются цепочкой и замком на двери. Немного. Для такого, как я — совсем ничего.

Сначала меня влечет на кухню, где все приборы и приспособления находятся на уровне пояса. Открываю холодильник и изучаю его содержимое. Я это делаю не потому, что я голодный или хочу пить, а потому, что я это делал в домах многих других жертв. В холодильнике ничего особенного нет. Похоже, она вегетарианка. Никогда не понимал вегетарианцев.

Я выбираю пакет молока, пью прямо из него и ставлю посреди стола. Вытираю рот рукавом, чтобы стереть молочные усики, затем направляюсь в широкий, не покрытый ковром коридор, ведущий в спальню.

Это будет блиц-нападение. Возиться времени нет. Так что все произойдет прямо здесь и прямо сейчас.

Я оказываюсь в ее комнате и избиваю ее до того, как она вообще успевает сообразить, что происходит. Перестаю ее бить, только когда в моей руке появляется жгучая боль, как будто я сломал мизинец.

Молюсь, чтобы это было не так, ибо раз уж Бог не помог мне с моим яичком, Он остался мне должен. Мне лишь остается надеяться, что Он в хорошем настроении.

Связывать этой женщине ноги необходимости нет. Только руки. Использую шнур от телефона, рядом с ее кроватью. Ей он больше не понадобится. Когда я хорошо ее зафиксировал, то начинаю массировать свой палец. Неприятные ощущения постепенно проходят, и я облегченно вздыхаю. В конце концов, Господь Бог меня любит.

Пластырь на моем яичке не позволит мне сделать то, что я делаю обычно, зато, по крайней мере, я могу оказать нам обоим услугу и сэкономить время.

Осторожно, чтобы не слишком запачкать кровью руки, я использую нож, который почистил прошлой ночью, и, закончив, упаковываю его и вынимаю тот, на котором отпечатки Кэлхауна. Риск смазать отпечатки теперь, когда жертва мертва, сведен к минимуму. Несмотря на это, я действую очень осторожно, когда ввожу лезвие в одну из ее открытых ран.

Когда я заканчиваю, то прохожу мимо ее сервантов и комодов и одалживаю кое-какие вещички, которые ей все равно не понадобятся.

Уже собираюсь уходить, как вдруг слышу слабый гул, доносящийся из гостиной. Это большой аквариум. Я молча замираю перед ним и смотрю, как пара дюжин рыбок плавают туда-сюда под голубыми лампами. Я тут же вспоминаю о Шалуне и Иегове. Искушение выбрать двух рыбок из этого аквариума и взять их с собой, просто огромно, но я знаю, что не смогу их заменить. Нет.