Чистильщик

Кэлхаун начинает разворачиваться, когда я выхожу из-за двери спальни, и заносит руку, чтобы защититься от летящей на него сковородки. Ему удается подставить локоть; сковородка ударяется об него и соскальзывает на подбородок. Он отшатывается, а я, оступившись, лечу вперед, обрушиваясь прямо на него. Мы оба падаем на пол, и он начинает тянуться под куртку, за пистолетом. Мои мысли проносятся так быстро, что я успеваю понять, что у меня проблемы, успеваю спросить себя, почему пистолет не был у него в руке с самого начала, и успеваю сообразить, что он хотел, чтобы я ему сначала доверился, чтобы выяснить, кто я такой.

Я встаю на колени в момент, когда он пытается подняться, и вижу изумление на его лице, так как он меня узнает, но это знание не уменьшает его желания меня убить.

Я с размаху бью лбом в его лоб, и мне так же больно, как ему, но, по крайней мере, рука его выпускает пистолет. В глазах у меня начинают мелькать сотни, нет, тысячи огоньков, и все одинаково белого цвета, пока сквозь них не начинают проблескивать красные огоньки.

Я отшатываюсь назад, и комната как будто начинает кружиться. Я знаю, что Кэлхаун, наверное, чувствует то же самое, так же как и знаю, что не могу дать ему еще одного шанса. Я все еще сжимаю в руках сковородку и решаю ею воспользоваться.

Когда я смотрю на него, то вижу двух детективов Кэлхаунов, две двери, двоится все. Встряхиваю головой, комната продолжает кружиться, но двоиться предметы перестают.

Переворачиваюсь, поднимаю руки с тяжелой сковородкой и опускаю ее ему на голову. Сковородка задевает скулу и челюсть, возможно, ломая первое и смещая второе. Он падает и больше не двигается. Совершенно измотанный, я роняю сковородку на пол.

Перекатываю его на живот, связываю сзади руки, потом ноги. Когда я пытаюсь открыть ему рот, то вижу, что сместил ему челюсть. Так как мне надо будет с ним поговорить, я зажимаю ему рот и пытаюсь вправить челюсть обратно.

Ничего не происходит. Я начинаю постукивать по ней молотком, сначала легонько, потом сильнее, и после пары ударов она встает на место. Я открываю ему рот и вставляю туда яйцо, потом передумываю. Не буду рисковать, ведь яйцо может проскользнуть ему в горло, пока он без сознания, и убить его. Вместо этого я использую белье мужа, чтобы сделать кляп.

Когда Кэлхаун приходит в себя, он уже сидит на стуле, который я принес из столовой.