Чистильщик

Конечно, я не упоминаю, что там наказание длится вечно, а вечность, Боб, это очень долго.

Я начинаю беспокоиться: что я несу? Ад? Да кому какое дело до сатаны? Этот хромоногий, краснокожий ублюдок — лишь плод христианского воображения, предназначенный исключительно для того, чтобы устрашать убийц, насильников, лжецов, лицемеров, — несмотря на огромное количество кровавых добрых дел, ими совершенных.

— Впрочем, будешь ли ты жариться в аду — это не моя проблема. А вот то, что ты совершил с бедняжкой Даниэлой Уолкер — это уже моя проблема.

Из того, что я узнал, побывав здесь, — я развожу руками, обводя комнату, — я пришел к некоторым интересным и поучительным выводам.

— Ты вломился к ней в дом вечером, поднялся по лестнице, пока она была в душе, и подождал ее в спальне. В этой спальне.

— У нее не было шансов. В конце концов, на твоей стороне эффект неожиданности, к тому же ты крупнее и сильнее. Ее страх и воображение заставили ее среагировать, но недостаточно быстро, чтобы сбежать от тебя.

Ты боролся с ней, силой затащил на кровать, а ей удалось дотянуться до прикроватной тумбочки и схватить единственное оружие, которое она смогла найти. — Я действительно указываю на тумбочку. — Она боролась с тобой, и ей удалось ударить тебя ручкой, которой она заполняла свои кроссворды. Рана была неглубока, но этого оказалось достаточно, чтобы разъярить тебя. Ты отшвырнул ручку, после чего занялся делом. Но ручка — твоя ошибка, Боб, и ты это знал, правда? После того как ты убил ее, все остальное было неважно. Боль ушла, как и страх того, что тебя поймают. Меньше всего ты думал о ручке. Пока не вернулся. И тогда это стало твоей самой большой проблемой, и лишь благодаря чистому везению тебе удалось ускользнуть. От всех, кроме меня.

— Боб, Боб, Боб… Я думал, мы договорились. Ты же знаешь, тебе нельзя задавать вопросы.

— Просто скажи мне, чего ты хочешь.

— Это еще один вопрос.

— Нет, это не вопрос. Это просьба.

— А это ложь. — Я беру в руки садовые ножницы.

 — Тебе прямо не терпится, да?

— А как насчет Даниэлы? Ей тоже не терпелось?

Его лицо в каплях пота, и он смотрит вниз, на колени. Мы оба потеем. Вечер жаркий, а окна в спальне так и остались закрытыми.

Они уже закрыты три месяца, поэтому воздух здесь спертый. Я подхожу к окну, приоткрываю его. Вдыхаю воздух с улицы. Запах, плотный воздух, давление на кожу — я уже привык к этим ощущениям, но как это здорово — избавиться от всего этого.