Чистильщик

Я начал нервничать. Волноваться. Я должен был знать, как близка полиция к тому, чтобы поймать меня. Я ничего не мог с собой поделать, потребность знать, как продвигается расследование, лишила меня сна на эти два месяца. Я чувствовал, что скоро сломаюсь. Каждое утро я смотрел на опостылевший вид из окна, размышляя о том, не в последний ли раз я его вижу. Начал пить. Потерял аппетит. Докатился до того, что решился на самый отважный поступок в моей жизни: пришел в полицейский участок, чтобы «сознаться».

Со мной работал детектив инспектор Шредер.

Мне не было страшно, потому что я слишком умный, чтобы мне было страшно, умнее многих полицейских. Я не оставил никаких улик. Я сжег тело и уничтожил все ДНК, которое мог бы после себя оставить, а река, в которую я выбросил обгорелый труп, смыла все остальное. Я был уверен в своих силах и знал, что я делаю. Пошел бы я на это еще раз? Никогда.

Двое посадили меня в комнату для допросов. В комнате было четыре бетонные стены и не было окон. В центре стоял стол и пара стульев.

Там не было цветов в горшках. Не было картин. Только зеркало. Передние ножки стула, на котором я сидел, были чуть короче задних, и я постоянно скатывался вперед. На столе стоял диктофон. Теперь я убираюсь в этой комнате раз в неделю.

Я начал с того, что сказал, что хочу сознаться в убийстве женщины, которую нашли пару месяцев назад.

«Какой женщины, сэр?»

«Ну, знаете, той, что убили, а потом еще награду за нее пообещали».

«Ну да, я его убил. Можно я получу свои деньги?»

Было нетрудно заставить их усомниться в истинности моей истории, а уж когда я начал настаивать на выплате награды, говоря, что заслужил ее тем, что его убил, когда на вопрос, куда именно я поразил жертву, я ответил «снаружи», полицейские окрестили меня тормозом Джо.

В считанные секунды превратившись из Ганнибала Гектора в Форест Гампа, я понял, что у полиции подозреваемых нет вообще. Никакой награды я не получил, зато заслужил бутерброд и чашку кофе. В ту ночь, когда я вернулся домой, я спал как убитый. На следующий день я чувствовал себя другим человеком. Потрясающе себя чувствовал.

Когда я вернулся, чтобы еще раз сознаться в убийстве, на этот раз в том, о котором я действительно ничего не знал, они надо мной сжалились. Они видели, что я был славным парнем, который просто пытается привлечь к себе внимание не совсем так, где следовало бы. Когда один из их уборщиков «вдруг» куда-то исчез, я попросился на работу и получил ее.