Оставалась надежда, что та отошла в туалет, или решила выпить кофе, или звонит, но она где-то здесь, на вокзале, и надо просто подождать…
Однако через полтора часа нервного кружения среди чемоданов, бомжей и продавцов сосисок Даша поняла, что Светки здесь нет и не будет.
Ее всю затрясло от злости, и она едва не вцепилась в горло зазевавшемуся англичанину, нечаянно наступившему ей на ногу, до смерти напугав последнего лихорадочным блеском глаз и знанием английского мата."
"Тут же, как из-под земли, выросли два полицейских, давно наблюдающих за рыжеволосой молодой женщиной, без видимой цели слоняющейся по вокзалу с перекошенным лицом.
— Ваши документы, пожалуйста, — вежливо обратились они к ней.
Увидев перед собой представителей закона, Даша невероятным усилием воли подавила очередное ругательство и, скрипя зубами, полезла было в сумку, но сразу вспомнила, что документы остались дома.
— У меня нет документов, — нехотя произнесла она, — я их выложила перед тем как выйти на улицу.
— Вы выкладываете документы перед тем как идти на улицу? — с любопытством осведомился один из блюстителей порядка.
— Интересно. В таком случае мне очень жаль, но нам придется проехать в полицию для иностранцев.
У Даши потемнело в глазах. Такого позора она не испытывала с детского сада, когда ее публично обвинили в краже двух килограммов мандаринов.
11
Пятилетняя Даша должна была играть Снегурочку на Новогодней елке. В маленькой комнате, заставленной подарками, она ждала своего выхода, но внезапно незнакомый дразнящий запах привлек внимание любопытного ребенка.
Открыв одну из картонных коробок, девочка обнаружила загадочные оранжевые фрукты. Справедливо рассудив, что один из подарков принадлежит и ей, достала мандарин и с удовольствием его съела.
К несчастью, поздравление задерживалось, и через некоторое время от фруктов из чужих коробок осталась лишь гора шкурок и упоительный цитрусовый запах. С тех пор мандарины у нее всегда ассоциировались с Новым годом, чувством стыда и жутким диатезом.
12
Сейчас, однако, запахло кое-чем похуже.
Ее, почтенную мать семейства, запрут в камере с бомжами и проститутками, и все из-за этой сволочи! По
Дашиному лицу снова пробежала судорога, полицейские невольно отшатнулись.
— Вы хорошо себя чувствуете?
— Отлично, — прорычала она.
— Тогда проедем. — Тот, который был покрупнее, с опаской, но твердо взял ее под руку.
— Да подождите же! — в отчаянии вскричала Даша, пытаясь вырваться, — я позвоню мужу, он привезет документы.
