Миша, у меня для тебя две новости. Первая, как и полагается, неприятная, а вторая получше. Итак, первая: сегодня ровно в семь часов вечера ты должен быть в Праге.
— Не слабо. — Зенкевич даже крякнул от неожиданности. — А какая же тогда вторая?
— Там ты увидишь меня.
— Дашка, прости, ты трезвая?
— Трезвее не бывает.
— А тебе не пришло в голову, что у меня работа, семья или…
— Миша, сколько раз в жизни я тебя просила о подобных вещах?
— Ну… ни разу.
— Речь идет о жизни и смерти, — повторила она услышанную от принцессы фразу.
Зенкевич некоторое время молчал и наконец со вздохом произнес:
— О'кей. Но если это окажется шуткой, я тебя выставлю в нашем анатомическом музее.
— Согласна. Я даже знаю человека, который готов меня препарировать. Записывай: гранд-отель «Европа», Вацлавская площадь, в семь часов. Да, еще, чуть не забыла! Захвати с собой фотографию.
— Какую еще фотографию?
— Там, где Теплый лучше всего выглядит.
— До встречи.
Повесив трубку, Даша с радостью представила счет, который придет Полетаеву за разговор, и пожалела, что лишилась записной книжки, а то можно было бы позвонить паре приятелей в Америку.
Оставалось разыскать Ольгу, супруга, и вся команда будет в сборе. Она зевнула. А сейчас в какую-нибудь гостиницу — спокойно выспаться, и пусть все вокруг трепещут.
Глава 28
1
Ровно в половине пятого Даша покинула косметический салон и направилась в сторону гранд-отеля «Европа».
Прогулка по магазинам и посещение салона красоты влетели в копеечку, но результат был в буквальном смысле налицо: по улице, слегка покачивая бедрами, неспешно прогуливалась роскошная молодая дама, в которой от задрипанной домохозяйки остался лишь рыжий цвет волос и горькая складка у рта.
Она уже знала всю правду, и она шла мстить. Мстить за поруганную веру, надежду и любовь. За все те подлости и разочарования, которые ей пришлось пережить от самых разных мужчин в течение последней недели. Единственное, о чем стоило сожалеть, что нельзя их посадить всех вместе: сразу и навсегда.
Ну если не в тюрьму, так хотя бы в мешок, и выкинуть к чертовой матери в Северный Ледовитый океан.
Представители столь ненавистного Даше пола, однако, с явным интересом поглядывали на бледную элегантную женщину, нервно сжимающую в руках сумочку. И лишь странный, нехороший блеск ее ореховых глаз не позволял им завязать случайное знакомство.
Даша взглянула на часы — без пятнадцати семь. Пора бы.
