Когда Даша продолжила, голос ее звенел от обиды:
— Вот в этой самой гостиной еще несколько часов назад я сидела и из последних сил напрягала мозги: как бы выжить между такими приятными людьми, как ты и мой свекор! Между государственной мафией и государственной разведкой… Господи, пустячок какой! — Она помолчала, пытаясь справиться с охватившим ее волнением. — Можешь смеяться, но действительно первое, что мне пришло в голову, это попытаться обвинить Сергея хоть в каком-нибудь убийстве… Иначе говоря, любым способом найти оправдание тому, что я, по доброте душевной, запустила козла в огород.
То есть тебя в наш дом.
— Да уж, обхохочешься, нечего сказать. — Полетаев изобразил нечто похожее на улыбку. — «Снегопад, снегопад, если женщина хочет…»
— А что мне оставалось делать? — вскинулась рыжая бестия. — Намылить веревку?
— Подожди, подожди, — перебил ее подполковник и резко поднял голову, — так ты не следила за ним до немецкой границы?
— Мне что, заняться нечем? — фыркнула Даша. — И надеюсь, никогда не доживу до того дня, когда начну следить за мужем.
Ты пойми, для меня главным было убедить всех, а в особенности свекра, что только супружеская измена заставила меня влезть в это дело. Следила за мужем, а поймала убийцу. Не гулял бы с кем попало, сидел бы сейчас дома в тапочках. А теперь это его проблемы. У Константина Вильямовича, по счастью, старомодные представления о браке. — Она глянула на совершенно обалдевшего подполковника. — Ну что тут непонятного? Грубо говоря, я имела моральное право на месть.
Предательство никому не прощается. — Она сморщила нос, как будто собиралась чихнуть. — А потом, чем я рисковала?
— Чем?! — вскричал Полетаев. — Например, тем, что обвинишь в убийстве невинного человека!
Она презрительно рассмеялась:
— А я кто? Судья? Присяжный заседатель? Прокурор? Нет, мой дорогой подполковник, я всего лишь навсего озверевшая от ревности жена, моим словам цена ноль целых, хрен десятых. — Не дождавшись нужной реакции, вздохнула. — Объясняю еще раз для непонятливых: мне не нужно было, чтобы моего мужа осудили и расстреляли.
Мне необходимо было железобетонное оправдание в глазах свекра, любая объективная причина для обыска в нашем доме. Я не пыталась поймать мужа на преступлении, я пыталась застукать его с любовницей. А это святое право каждой женщины. Понятно теперь?
Полетаев удрученно покачал головой:
— А меня еще спрашивают: почему не женишься!
Даша недовольно прищурила глаз и заняла выжидательную позицию.
