— Я вчера испугалась, подумала, что полиция может решить, что я как-то замешана в этом…
— Ну, хорошо, а потом, когда вы узнали, что Лунина сама отравилась?
— Потом я была ужасно злая… Все как будто сговорились меня использовать. Сначала Светка — помоги, узнай… А меня за это в каталажку! Потом Сол, мол, бегай с высунутым языком, собирай информацию, а сам пропал, потом… — она замялась, — потом полиция: расскажи все, что знаешь, а мы тебе — шиш.
— Да откуда же такое нездоровое любопытство! — всплеснул руками подполковник.
— Нездоровое? — разозлилась Даша. — Посидели бы вы дома четыре года, как я, вам тогда даже замена газовых труб у соседей показалась бы событием!
Полетаев рассмеялся и примирительно потрепал ее по плечу, лицо его стало по-мальчишески задорным. Человеку с таким лицом хотелось доверить самую большую тайну в жизни.
— Ладно, Дашенька, не сердитесь, давайте телефон вашего Сола, мы с ним свяжемся и узнаем, что ей понадобилось в Швеции.
— Но он звонил из Австрии, — растерянно проговорила она.
— Час от часу не легче. Что он там делает?
— Понятия не имею. Вчера искала номер его мобильного телефона, хотела спросить, почему не отвечает на мое письмо, но не нашла. Можно, конечно, связаться с Майклом, это наш приятель, узнать у него.
— Вы можете это сделать прямо сейчас?
— Почему бы и нет? — Она пожала плечами. — Откуда можно зайти в Интернет?
Майор Томек, внимательно прислушивающийся к их беседе, понял вопрос и шумно вылез из-за стола.
— Прошу вас, пани. Этот компьютер подключен.
— Угу, — проворчала Даша, — и какой будет обратный адрес, Interpol.cz? Долго придется ждать ответа.
— Нет, адрес вполне гражданский, — усмехнулся майор, — пишите смело.
Даша уселась и быстро застучала по клавишам.
— Будем надеяться, что Майкл быстро ответит. Могу не отключаться от сети?
— Конечно, мы подождем.
— Перед вашим приходом, — Полетаев присел на край стола, — майор сообщил мне, что вы не верите в самоубийство Луниной.
— Честно говоря, нет.
— Почему?
Молодая женщина нажала иконку «доставить почту» и откинулась на стуле. Некоторое время она молчала, задумчиво рассматривая потолок."
"— Ну, во-первых, меня смущает записка. Понимаете, она скорее обвинила бы меня, Санта Клауса, целый свет, но только не себя. К тому же письмо слишком лаконично, в нем нет патетики.
