Чистосердечное убийство

Я просто не представляю, как люди, занимающиеся такой вот работой, вообще живут. Неимоверные нагрузки!

Надо было заканчивать, иначе даже проректор, погруженный в работу, смог бы уловить некую приторную слащавость и неискренность в словах гостя. Гуров понял, что пришло время быстро сделать то, зачем он сюда пришел, и уматывать. Проректора снова захлестнет волна работы. Он думать забудет о каком-то своем обещании и о визите настырного Льва Ивановича, которому посчастливилось быть другом изумительной и соблазнительной Аленочки Костиной.

"— Не буду вас отвлекать и задерживать. — Гуров с готовностью вскочил со стула. — Вы в прошлый раз обещали познакомить меня с вашим специалистом из службы проректора по АХЧ. Я имею в виду Коняхина.

— Да? — Изюмов удивился и явно обрадовался, когда понял, что не обещал этому человеку чего-то большего. — Так, может, вам собственно проректор по АХЧ и требуется? Тогда я…

— Полно, Павел Леонидович, мне нужен только Коняхин со своими связями в строительном мире. Как сведущий человек, консультант или эксперт.

Проректор расплылся в улыбке, бросился к телефону и принялся звонить в АХЧ. Гуров сидел и улыбался приветливо, почти ласково. Он боролся с чувством вины перед этим милейшим человеком за то, что отвлекал его от работы, дурил ему голову, играл с ним в свои детективные игры.

«Но что делать?! — успокаивал себя Гуров. — Должны же все люди вносить свой посильный вклад в борьбу с преступностью. От них не требуется бегать за уголовниками, стрелять и рисковать жизнью.

Наконец Изюмов разыскал Коняхина и объявил, что тот вот-вот зайдет в кабинет. Гуров встал и торжественно, горячо пожал руку проректору. Возникла неловкая пауза, которую заполнить было нечем. Гуров буквально спиной ощущал, что в коридоре стоят, сидят и просто нервничают все эти тетки с бумагами, планами и проектами.

Наконец дверь открылась. Гуров обернулся и с удовольствием увидел одутловатую физиономию Коняхина. Выглядел этот человек опять далеко не изысканно. Мешковатый пиджак на понуро обвисших плечах, всклокоченные темные волосы, галстук со съехавшим набок узлом и несвежая рубашка.

— Петр Владимирович! — обрадованно воскликнул проректор. — Вот товарищ по вашу душу.