Чистосердечное убийство

Он говорит, что их выбросили потому, что они в солярке и нефти испачканы. Особенно подошвы."

"— Нефть? Он геолог? Бывший разведчик недр? — осведомился Гуров. — Я вот, например, ни по запаху, ни по внешнему виду нефть не определю, потому как ни разу в жизни ее не видел.

— Он работал раньше на нефтеперерабатывающем заводе, километрах в десяти от Лыкова. НПЗ «Крекинг».

— Стоп. Ты почему мне так подробно про эти ботинки рассказываешь? — Гуров внимательно посмотрел на молодого офицера.

— Пытаюсь понять, Лев Иванович. Я, извините, без вашего разрешения к тому овощехранилищу наведался.

Скажите, откуда на мусорке возле него обувь, испачканная в солярке и нефти? НПЗ черт знает где, а в самом овощехранилище рабочих ботинок нет и в помине, потому что там используются сплошь резиновые сапоги. Я это выяснил очень просто — сказал, что бомжа задержали с ворованными ботинками. Мол, мы решили, что он украл у них. Кладовщица мне рассказала, что они и в самом деле иногда бомжей приглашают перебирать овощи, а расплачиваются натурой. То есть овощами, которые начали портиться, но если их обрезать, то можно есть. Да и немного хороших дают. Я вот думаю, а если в этих подземных овощехранилищах хранят ворованное дизельное топливо, а?

— Это нам что-то конкретно дает в нашем деле об убийстве Бурмистрова?

— Если только Бурмистров узнал о топливе. Хотя… — Седов замялся. — Действительно, как-то не очень серьезно думать, что из нескольких тонн ворованной солярки станут кого-то убивать. Всегда можно отделаться условным сроком, вообще дело спустить на тормозах.

Да, не тот уровень. Забудем!

— Не забудем, Леша, — поправил его Гуров. — А отложим в голове на дальнюю полочку, чтобы по мере надобности нам этот факт попался под руку.

Ершова официально арестовали и перевели в следственный изолятор. Гуров знал, что это обязательно случится, если Ершова кто-то усиленно топит. Да и нельзя человека, подозреваемого в убийстве, оставлять на свободе. Не положено.

Гуров ехал в СИЗО, потому что через оперативников изолятора Ершов попросил его о встрече.

Миша Спирин уверенно лавировал в потоке машин и молчал. Он уже несколько дней возил полковника из Москвы и привык, что говорить надо только тогда, когда тебя спрашивают. Гуров не любил пустой болтовни. А еще он постоянно и напряженно думал. Миша сначала обижался на полковника, даже подумывал было написать рапорт, сослаться на здоровье и попросить другую работу. Потом он послушал разговоры капитана Седова и Гурова и проникся уважением к обоим.