При любой заварушке моментально забьются куда-нибудь, где их и с собаками не найдешь… — он разлил по стопкам и первым опрокинул свою, совершенно по-русски. — А все оттого, что наш район по уровню партизанской угрозы относится к «зеленому». Вы ведь знаете, что это такое?
— Конечно, — кивнул Мазур. — Низший из трех. В армейском просторечии — «курорт»…
— Вот именно… — горько усмехнулся капитан. — Курорт… В чем-то они правы, конечно, последний раз партизаны здесь появлялись двадцать лет назад. Но когда сидишь вот так, возле болот, по которым отряд Рамадоса может пройти в два счета, и у тебя нет и двух десятков людей… Совсем другие ощущения.
Для чего-то же нас сюда перебросили? Для чего-то же Фиделита с Энгельсиной объявились в Лубебо? Не к добру все это…
— Ваши парни их еще не раскололи? — спросил Мазур. — Я видел, они старались…
— Нет пока. Собственно, я приказал остановить сеанс. Ребята им хорошо прогладили спины с жопами, да еще плеснули сока из корней макуты, а он жжется почище перца. Пусть пролежат на пузе бессонную ночку, поскулят, как следует.
Завтра будут помягче, как хорошо отбитая для бачамбо курица… вот это вы, кстати, и ели бачамбо — он показал на одну из тарелок перед Мазуром. — Да вдобавок лейтенант Очома напоследок им сказал: очень возможно, сучки, завтра вас больше стегать и не понадобится, если все пройдет гладко, приедет человечек, который и так все расскажет и про ваше задание, и про многое другое… — он нехорошо ухмыльнулся. — Вот тут и к деревенской ведьме не ходи, им станет еще грустнее.
Всю ночь будут ломать голову, в чем тут жандармское коварство. Вполне могут подозревать, что этим человечком будет наш агент в отряде. У нас там был один, они его разоблачили недавно… но не могут быть уверены, что нет второго… — он машинально понизил голос. — Второй, кстати, есть. Вот только он, в отличие от первого, пребывает на уровне рядового бойца, заранее можно сказать, не может знать ничего ни о задании этих двух шлюх, ни о планах Рамадаса — такие вещи знают, кроме Рамадаса, буквально два-три человека, а иногда что-то он и от них скрывает.
Но все равно, завтра утром Очома войдет и первым делом спокойненько так спросит: «Ну что, сучки, язычки развяжете или без вас обойдемся?» Не самая коварная уловка, но иногда ведь такой блеф срабатывает… Ну, а если не сработает — Очома с Сантушем потрудятся, как следует… да я и сам схожу помогу, — его лицо исказила злобная гримаса. — Как я ненавижу этих тварей…
Мазур его чувства полностью разделял.
