Чистый углерод. Алмазный спецназ - 2

Справа, в обширном зале, вместо двери отделенной от вестибюля аркообразным проемом, гремела европейская музыка, мельтешили цветные огни, топали каблуки и каблучки, что-то задорное отплясывали пары — прилично одетые мужчины были и белые, и черные (Мазур увидел и парочку несомненных индусов, и парочку несомненных китайцев), а вот девицы — поголовно черные. Правда, среди них Мазур вскоре высмотрел белую длинноволосую блондинку — то ли местный деликатес, то ли чья-то отчаянная подружка, возжелавшая своими глазами посмотреть на настоящий бордель (Мазуру подобные экстремалочки попадались не только в Африке).

Не следовало долго таращиться на танцующих, словно какая-нибудь деревенщина. Мазур подошел к высокой стойке из черного дерева, за которой помещался портье — пожилой седой негр в хорошо сидящем смокинге, со столь благообразной и одухотворенной физиономией проповедника или профессора, что мог оказаться законченным прохвостом, и никем другим.

Он вежливо поклонился Мазуру— и вдруг как-то странно моргнул, чуть дернувшись лицом — у Мазура осталось стойкое впечатление, что капрал за его спиной показал портье ядреный кулак в качестве карточки вип-гостя.

Улыбаясь еще шире и гостеприимнее, портье положил перед собой разграфленную печатную карточку, взял авторучку. Капрал просветил Мазура и насчет этой хитрушки: анкету гостя, конечно, заполняли, как в приличных отелях и полагается, но постоялец назывался вымышленным именем, к чему относились с полным пониманием, даже если бы он бывал здесь раз двадцать и всякий раз именовал себя по-другому.

А посему Мазур не стал ломать голову и хоть чуть-чуть напрягать фантазию.

— Джон Смит, — сказал он. — Инженер-энергетик. До завтрашнего утра.

Портье с непроницаемым лицом все это записал (интересно, сколько здесь в данный момент пребывало Джонов Смитов? Надо полагать, немало), выложил на стойку заранее заполненный счет и ключ на черной деревянной груше:

— Двести второй номер, сеньор Смит, если у вас нет других пожеланий.

— Нет, — сказал Мазур, выкладывая на стойку несколько больших и многоцветных местных фантиков (три украшены ликом покойного президента Кавулу, три — африканским зверьем). Чаевые он, разумеется, присовокупил — в таких заведениях их дают встречному-поперечному.

С большой сноровкой смахнув деньги в выдвинутый ящик, портье хлопнул ладонью по пимпочке старомодного никелированного звонка, похоже, помнившего еще колонизаторов.