Читай по губам...

— Понимаю.

— И что ты будешь делать?

— Для начала просто хочу поговорить с ним.

Я кивнула и сильнее прижалась к Моно, чувствуя, что его возбужденная плоть стала еще более твердой. У нас уже так долго не было близости, и я иногда не могла сдержаться, из-за чего невольно дразнила Доминика. То проводила рукой по его ширинке, то сильнее прижималась и невзначай ерзала, а он, стиснув зубы, делал глубокие вдохи. Мне нравилось смотреть на то, как парень сдерживался и вместе с этим приходило ощущение предстоящей бури.

Время проведенное в больнице действительно было хорошим, но вот оно уже подходило к концу и уже следовало возвращаться из Марселя в Париж.

* * *— Вот мы и дома, — сказала я Ивесу, доставая его из машины. До Парижа мы добрались достаточно быстро, но Ивес все равно был не рад тому, что ему пришлось так долго просидеть в ненавистной переноске. Зато, как только я его выпустила, кот тут же бодро побежал по саду к входной двери.

— Как ты? — Доминик закрыл машину и подошел ко мне.

— Отлично, — говорила чистую правду. Мне еще долго предстояло сидеть на диете, но в остальном я чувствовала себя превосходно. Разве что, после такого длительного пути хотелось хоть немного пройтись и размяться. Именно поэтому я не стала отдыхать и, приняв душ, немного прошлась по дому, отмечая, что тут требовалась тщательная уборка. Еще я принялась готовить легкий суп, не желая пользоваться доставкой еды.

Нарезая картошку, я против воли улыбнулась.

Еще недавно я погибала от нервозности и боялась худших исходов, и как же приятно было сейчас ощущать то, что жизнь постепенно налаживалась.

* * *Уже наступил февраль, и это радовало, ведь погода значительно улучшилась, но так же было то, что отдавалось горечью. А именно — отмена нашей с Домиником свадьбы.

На самом деле, мы даже не обсуждали то, когда сможем ее провести. Как-то не до этого было.

Пока что самым важным было здоровье Прежана и поиски Реми. Плюс, учеба, в которой и у меня и у Моно хватало хвостов. Бывало такое, что в свободные вечера мы вдвоем сидели на кухне и учились. Я за своими конспектами, а Доминик за своими учебниками.

В такие моменты в комнате царила полная тишина и был слышен только шорох переворачивающихся листов и грохот опрокинутых книг — последнее являлось заслугой Ивеса. Он оказался еще тем проказником.