Чижик - пыжик

 — Ох и зануда! Такой молодой, а такой вредный!

— Угу, — она почмокала губами, размазывая помаду. — Такое ничтожество, а жена у него — приятная дама, на заочном методистом. Всегда его по имени-отчеству называет, — Ира передразнила: — Василий Федорович! — Еще чуть подмазюкала губы и продолжила: — Будто стесняется его. Так ему и надо, зануде!

Я чуть не свалился с кровати.

— Чуть старше тебя. И уже кандидат, и говорят, докторскую скоро будет защищать, — промолвила она с нотками укора.

Только диссертаций мне не хватало! О влиянии блядства на северное сияние.

Я давно уже высрал все, что ты учишь. Люди — пахать, а мы — хуями махать.

— Да. Еле выпросила в деканате направление на досрочную сдачу. Он сказал, чтоб никому не давали. У него сейчас пара на заочном, попробую уговорить. Если не получится, вечером домой к нему пойду.

Она заканчивает разрисовку лица, натягивает юбку через голову. Странно, что не через жопу. С юбкой на голове я и валю ее на кровать.

— Мне же надо!.. — она пытается стянуть юбку.

— Ты что?! — пугается она.

— Не боись, все будет путем.

Ира с радостью забывает о Журавлеве и одни ловким движением принимает удобную для меня позу, раздвигает ляжки пошире. Для чего у бабы ноги? Чтоб не сбился хуй с дороги!

Я становлюсь на колени между ее ног, беру за ляжки и натягиваю пизду на хуй. Губки раздвигаются, открывая алую, сочную мякоть. Иришкин просовывает руки под мои согнутые колени, цепляется покрепче и подается тазом вперед и вверх, надеваясь рывком на сгибающийся хуй.

И плавно опускается, соскальзывая с него. Мы снова движемся навстречу друг другу и я вталкиваю хуем в пизденку упругий шарик воздуха, который врезается, разбиваясь, в матку. Ира стонет, закусив губу и мотнув головой. Сиськи ее, осевшие, но с надроченными сосками, колыхнулись, по животу пробежала рябь, внутри его екнуло и воздух с плямканьем протиснулся между хуем и стенками влагалища. Я ебу именно ее, и рад этому, и стараюсь изо всех сил. Хуева потуга — пизде подруга! Перед тем, как кончить, Ира широко распахивает глаза, помутневшие, словно наполненные спермой, которая сейчас потечет в нее, несколько раз коротко вдыхает воздух — и будто с неохотой, тяжело, но тоненьким голоском, стонет протяжно и жалобно. Влагалище обмякает и словно бы приклеивается к медленно увядающему хую, выталкивая его.

Иришкин ложится на бок, целует меня в плечо. Уверен, что и она ебется именно со мной, что ей не надо вспоминать другого, чтобы кончить.