Чижик - пыжик

Иришкин тоже развеселилась, увидев оценку. Она мечтала об «уд.», а получила самую лучшую.

— Как тебе удалось? Этот зануда такой принципиальный! Он ненавидит меня, не может простить, что мой папа… — она запнулась.

— …бывший первый? Он мне сказал об этом. Мы поболтали с ним за жизнь и он согласился, что это не самый страшный недостаток. Да и я настолько клевый парень, что только за одно это надо поставить моей жене отличную оценку.

Слово «жена» Иришкин просекла на втором или третьем круге осмысления. Она замерла, ожидая продолжения.

— Надо будет что-то, подходи к нему, все сделает.

— Хорошо, — тихо произносит она, ожидая от меня другое.

О чем еще болтать?! Кончай пиздеж, начинай ебеж! Я валю ее на кровать.

От нее сильно пахло лесом, потому что лежала, как бревно. Буду знать, что на время ебли бабья голова должна быть абсолютно пуста.

Ира ждет, когда я отдышусь и расслаблюсь, и сообщает без вступления:

Пауза тянется минут пять. Бабе надо сделать огромное одолжение, женившись на ней, иначе одолжение сделает она — со всеми вытекающими последствиями.

— И что мне делать? — не выдерживает она.

Я растягиваю следующую паузу до тех пор, пока не ощущаю, что Ира сейчас взорвется.

— А-а… — тянет она, не зная, как спросить о главном.

— Выходи за меня замуж, — произношу я намного спокойнее, чем ожидал. Это так просто — даже странно. И я продолжаю: — Я люблю тебя.

Надо было бы поменять эти фразы местами, но их проглатывают и в таком виде.

— И я тебя! — горячо шепчет она, целуя меня в щеку, а затем тянется к моим губам.

Насосавшись, отпадает, погружается в мечты. Курочка в гнезде, яичко в пизде, а баба цыплят считает.

Слез я с иглы, оклемался малехо и сразу заметил, сколько по земле шляется пизд неоприходованных. И пошел ебать всех подряд в хвост и в гриву. Эх, ма, была бы денег тьма, купил бы баб деревеньку и ебал помаленьку! Тогда мне во всем масть перла. Теперь знаю, что если слишком прет, значит скоро крупный облом будет, и наоборот.

Чего я полез на эту дуру — уже не помню. Не скажу, чтоб красивая или фигуристая была, не скажу, чтоб женственная или сексуальная, но чем-то она мне приглянулась. Вообще-то я не люблю истеричек. Они хороши в постели чувственностью через край, а по жизни — лучше не связываться. Я же прикипел к этой сучке, будто у нее пизда с золотым ободком. Сказалась моя любовь к литературе, ведь она называла себя поэтессой.