Чижик - пыжик

До семи вечера я шатался в этом районе, рабочей окраине города, голодный и полный сомнений. Помогут ли? Может, лучше на бокс записаться? В спортзал я вошел вслед за двумя парнями. Они ввалились в раздевалку, где их встретили радостными матюками, а я потоптался в полутемном коридоре и нерешительно протиснулся через приоткрытую дверь в зал. В нос шибанула смесь запахов искусственной кожи, гниющих досок, мужского пота и нестиранных носков. Метрах в пяти от двери стояли двое босых парней лет двадцати пяти. Один в белых коротких штанах и куртке типа самбистской, перехваченной черным матерчатым поясом, очень стройный, мне даже показалось, что с неестественно сильно вогнутой спиной, другой в обычных темно-синих трениках, закатанных до колена, и красной майке с белой цифрой «11» на спине.

Второй рассказывал, как он вломил кому-то, пересыпая речь словами «хочиджи-дачи», «сейкен», «маваши-гери», «сукун-уке». Грозная музыка этих слов выдула из меня остатки сомнений. Да и победил в драке обладатель темно-синих треников, закончив ее «охуевающим уро-гери».

— Тебе чего, пацан? — заметив меня, спросил обладатель белой куртки и черного пояса.

— Куда? — спросил второй и подмигнул первому.

— Ты же после первой пиздюли соплями изойдешь! — хохотнул красномаечный.

Белокурточный посмотрел на него с укоризной и сказал мне:

— Тебе еще рано, мальчик. Подрасти немного и годика через два приходи.

— Не рано, — ответил я, сжав кулаки.

— У-у, какие мы грозные! — продолжал тащиться второй.

— Да и платно у нас… — сообщил первый.

— И где ты их возьмешь? Сберкассу поставишь? — выебывался красномаечный.

— Где надо, там и возьму.

Белокурточный посмотрел на красномаечного: знаешь этого пацана? Тот скривил морду и пожал плечами: вроде бы видел где-то, а где — не помню.

— О-о, из пыжикового квартала! — присвистнул красномаечный.

Белокурточный посмотрел на меня по-другому, будто увидел старого знакомого, которого не сразу признал.

— А как твоя фамилия, пыжиковый мальчик?

Я назвал. И лишний раз убедился, что моего отца знал весь город, и почти все если не любили, то относились хорошо.

— А я-то думаю, кого ты мне напоминаешь?! — воскликнул белокурточный. — На батю похож, ну, прямо копия! — и смутился, что упомянул о веревке.

Напрасно, не наступил он мне на хуй, не сделал больно. Для меня отец все еще живой. Я и раньше с ним редко виделся, иногда по несколько дней не встречались. Он возвращался домой, когда я уже спал, а уходил, когда я еще спал.