Чижик - пыжик

Револьвер держит в письменном столе, в верхнем ящике, ключ от которого носит с собой. По выходным родители на даче, — продолжил я и достал из кармана ключи от новых замков квартиры Яценко, сделанные когда-то давно именно для такого случая.

— Хорошо с тобой работать! — произнес Михалевский и, напоминая Муравку, посожалел: — В органах бы тебе служить.

В органах я предпочитаю хуем ковыряться.

В следующее воскресенье Петя Яценко застрелился, перепутав патроны. Ира была на похоронах, а я сослался на дела.

Он вошел в мою жизнь, круто изменив ее. Я вошел в его и сделал то же самое, но лучше.

Опять осень. В этом году — с ранними ночными заморозками. Трава еще зеленая, а покрыта серебристым инеем. и лужи скованы тоненьким, прозрачным ледком.

Позанимавшись в лесу и выебав дома жену, я сел завтракать. В одиночку. Ирка сидит в ванной, разводит кайф теплой водой, чтобы на подольше хватило. Домработница умиленно смотрит, как я уплетаю за обе щеки. Мой аппетит принимает, как и все бабы, за выражение симпатии к ней.

Впрочем, я действительно отношусь к ней хорошо.

— В Москве опять черт знает что творится, — сообщает она, поглядывая на дверь в детскую, где слышен работающий телевизор.

— Руцкой назначил себя президентом.

— А почему не Наполеоном сразу?

Домработница на полном серьезе пожала плечами:

Не знак ли это судьбы, что мне опять надо туда ехать? Только уже на постоянное жительство. Недавно разговаривал по телефону с Биджо и он сообщил, что перебирается за город, в охраняемый поселок по Рублевскому шоссе, рядом с правительственными дачами.

Бандита к бандитам тянет. Несколько домов в его поселке пустует. Я сказал, чтобы придержал один для меня.

После завтрака поехал отбирать деньги. Делают их на Монетном дворе, а все остальное называется отбиранием. По пути в который раз пришел к выводу, что в Толстожопинске стало скучно. Все жирные куски уже расхватаны, а гоняться за мелочевкой — западло.

Кстати, «Тяжмаш» — мой. Губернатор пробил добро на приватизацию. Трудовому коллективу раздали акции, а затем, задержав зарплату на три месяца, повертев ее в моем банке, скупили их по дешевке. Работяги за это нам спасибо говорили. Хоть бы один крикнул: «Проснись, пизда, нас обокрали!»

Банкир и Варваринов обрадовались известию о моем переезде в Москву. Слишком круто по их меркам я заворачивал, без меня будет спокойнее. А Вэка и Снегирь огорчились.