Чижик - пыжик

Я изобразил на лице радость, будто получил именно лобатого. Последняя рука посигналил об этом банкиру. Тот и сам видел.

— На сколько? — спросил он.

— Банк без пятака, — заявил я с вызовом.

Срывать банк не хотел, потому что тогда бы колода перешла ко мне, а у меня не было ни времени, ни желания раздевать щенков.

Банкир красивым жестом кинул мне карту. Я положил ее на свою, поднес обе к носу и медленно высунул вверх. Так и есть — прокладка, король. На моем лице появилось разочарование, потом — сомнение: брать еще одну или нет? Убедившись, что банкир все разглядел, я решился:

Он небрежно кинул мне карту.

Я перетасовываю свои, чтобы последняя оказался нижней, а шестерка верхней, и снова медленно открываю. Все правильно — туз, шестерка, король.

— Очко, — швыряю я карты на стол.

Пока я забираю деньги с банка, банкир тупо смотрит на шестерку, вместо которой должен быть второй туз. Я подмигнул ему правым глазом, и он понял, что наебали, правда, не догадался, как. Наебка — друг чекиста. И вора. Поймал — партия твоя, не поймал — иди под забором ямки рыть, пока играть не научишься.

— Ты куда? — наехал на меня подпасок, увидев, что я сваливаю с выигрышем. — У нас играют до последнего.

— Пусть идет, — остановил его банкир.

Сообразительный паренек, надо будет его запомнить.

— Как тебя кличут? — спросил я.

Я кивнул головой, давая понять, что не забуду, и пошел в следующую комнату.

На диване сидели три девахи и два парня, Иры и третьего не было. Накачанный малолетка поднялся с дивана и загородил дверь в третью комнату.

На тупой тыкве играла кумарная ухмылка, кулаки сжаты, а ноги раздвинуты, торгует яйцами.

— Низ-зя! — сообщил он мне, что в следующую комнату пускает только посвященных, а святит он сам.

— Да?! — удивился я и двинул ногой по яйцам.

— Ой-ей! — выдал жалобно мудозвон, согнувшись в три погибели.

Ой-ей — какие мы нежные! Не сыпь соль на хуй людям, не получишь по мудям. Я рубанул ладонью по шее, столкнув с дороги груду обмякших мышц, и вошел в третью комнату.

На развороченной двуспальной кровати Ирка молча отбивалась от воспитанника малолетки.

Получалось у нее не очень здорово, трусов уже лишилась, они валялись на полу.

— Фью, братан! Мне кажется, я тебе не разрешал, — произнес я спокойно.

Он вскочил, красный и всклокоченный, с обшмаленными глазами, и сразу кинулся бодаться. Я врезал в бубен правой и левой, подправил ногой падающее тело. И сразу повернулся к двери. У порога столпились пятеро картежников и один с дивана.