Ни фонарей, ни нормального прямого лунного света, лишь редкие и слабые отсветы свечей с верхних этажей.
Искал людей на случай, если кому-то нужна помощь — но либо народ не считает это место удачным для прогулок, либо хватило ума попрятаться по своим норам. Где-то над головой какая-то женщина тянула тоскливый романс. Как заведенная пластинка заканчивала и начинала по новой, будто готовится к шоу «Голос». И еще из одной квартиры доносилась пьяная ругань.
Горгулью я не заметил — замерла, укутавшись крыльями под тощим деревцем, маскируясь под кучу припорошенного снегом мусора.
А вот каменный деймос меня пас. Подпустил ближе, когда я радостно поймал сигнал от Белки и ковылял к темному подъезду на противоположной стороне двора, а потом набросился сбоку.
Второй раз получился легче. Может, не так чисто и зрелищно, но эффективно. Мысленно разобрать камень на песчинки, а то и на молекулы. Зафиксировать и притормозить, добавить напряжения, нагнетая концентрацию силы, а потом, придав ускорения, разорвать все в разные стороны.
Каменная туша разлетелась в клочья, шрапнелью просвистев по двору и выбив несколько окон. Мда, чисто не получилось — ушки с зубами не растерлись в пыль, а разлетелись маленькими осколками. Певичка завизжала, сбившись с ноты, а пьянчужки, подбадривая себя матом, стали кидаться из окна пустыми бутылками.
Я уже заскочил в подъезд. За ведьмой тянулся такой шлейф поганой ауры, что можно было с закрытыми глазами ее преследовать и Белку не гонять. Но горностай подсказывал не только направление, но и расстояние до цели.
Плюс-минус чуть больше половины дома — это если по прямой.
В темноте пнул железную бадью и поскользнулся на каких-то объедках. Поморщился от тухлой вони и забрал обратно свои слова, что можно здесь бродить с закрытыми глазами. Узкая лестничная клетка совмещала в себе общежитие, кухню, столовую, прачечную и мусорную сортировочную станцию в доме эко активистов, ждущих, когда же, наконец, на районе заработает раздельный сбор мусора.
На максимальной скорости, стараясь не вляпаться во что-нибудь или не зацепить, я продрался сквозь загаженный коридор и вломился в серую неприметную дверь, прятавшуюся за тройной занавеской сушившихся под потолком портков.
Вломился, споткнулся о порожек и завалился на пол. А когда поднял голову и поднялся сам, в мою сторону уставилось как минимум два десятка столов.
«Вот оказывается, что значит — неловкая пауза…» — задумчиво, даже философски заметил Муха.
«Матвей, предлагаю здесь задержаться.
