Судя по разговорам вокруг и уточняющим вопросам Банши, эта ночь для многих оказалась сложновата.
До сих пор шел бой на прорванной дамбе. Саму дамбу зачистили, но все еще ловили расплывшихся деймосов. И либо все устали, либо сила монстров превысила все прогнозы.
Отдельно отметились парни из Собачьего переулка, что занимались отловом крыс в Собачьем переулке. Васька Кот — лидер того отряда куда-то провалился, и его покусали крысы. Вполне себе рядовое дело, но пошло заражение, очень напрягшее местных медиков. И одно из отделений больницы закрыли на карантин.
Я бы, может, и не поверил или просто пропустил эти байки мимо ушей, но отряд санитаров в длинных кожаных плащах и масках чумного доктора, как бы намекал, что все серьезно. Они оцепили дальний корпус больницы и злобно вертели клювами на масках, разгоняя любопытных и следя, чтобы никто из больных не сбежал.
Чоповцы обнаружились внутри приемного отделения. Гидеон общался с маленьким лысым мужичком в белом халате и стетоскопом на груди. Судя по нейтральному тону без всяких там: «пропустите нас немедленно, у нас апельсины пропадают», святоша просто рассказывал, что произошло и какую помощь успели оказать на месте.
Врач кивал с умным видом, но иногда и щурился, будто не верил и переспрашивал.
Стеча дремал на узкой лавочке. Помещался на ней с трудом и постоянно вздрагивал, когда начинал сползать. Банши подсела к нему, чутка подперла и практически моментально уснула. А я пошел к Гидеону.
Шел, слушал и с каждым словом, которое до меня доносилось, грустнел.
— Вы шутите? Мы его только прооперировали, — врач возмутился на какой-то вопрос Гидеона. — Какой Орден? Чудо, что он вообще выжил. И вторым чудом будет, если он сможет ходить на своих ногах. Точнее, на ноге. Я вообще не понимаю, как он в охотниках до сих пор ходил. Но теперь точно нет, длительное восстановление и заслуженный отдых.
— А, может, есть варианты? Методика сестры Аглаи? Святые воды из источника Ерноля? Или…
— Послушайте, если вам хочется иметь дело с сектами и шарлатанами, то это ваше дело, — врач махнул рукой и развернулся в сторону коридора.
— Меня только не вмешивайте и тогда не спрашивайте. Да, и езжайте домой. Друг ваш спит и раньше обеда не проснется, не надо его тревожить.
— Что? Все плохо? — я спросил у Гидеона, когда врач ушел.
— Ты все слышал, — вздохнул Гидеон. — Лучше, чем могло быть. Захар немолод уже, и силы не те, чтобы самостоятельно восстановиться. Жить будет, ходить, скорее всего, нет.
