Идеи были, но сначала пришел тонкий намек сверху, что пора прекратить тратить время, а потом еще один более жирный и конкретный. Под дверью квартиры журналистки оказалось две коробки: в одной приличная пачка денег, а во второй крысиная тушка, пробитая насквозь острым пишущим пером. И записка всего с одним словом: выбирай.
Денег было больше, чем задаток Гордея. Хватило, чтобы вернуть ему с извинениями и еще осталось на то, чтобы отправить ребенка в гимназию. Приоритеты в тот момент были такие, так что Дарьяна постаралась забыть обо всей этой истории.
Закрыла глаза профессиональной гордости, заткнула внутренний, вопрошающий ответов, голос и высунула любопытный нос из чужой истории. И до моего появления успешно с этим справлялась.
Обменялись адресами — я записал, как найти склад, а ей достался наш домашний для последующих интервью. Я не стал уточнять, что мы пока там ремонт еще не начали.
Перед поездкой домой еще узнали, как дела у нашего проверяющего. Дежурный врач, сонный парень на своей какой-то волне пообещал, что если холестерин нашего друга не прикончит, то жить будет.
Но петь и улыбаться очень нескоро.
* * *До открытых часов посещения в больнице оставалось еще несколько часов, и я решил забежать в мастерскую к ювелиру, чтобы забрать свои заказы. А может и слить что-то из запасов ведьмы.
Шварц фон Бринкен, он же гном-ювелир, будто бы ждал только меня. Стоило звякнуть колокольчику над входной дверью, как он тут же выскочил навстречу и начал нахваливать себя.
— Где же вы пропадаете, молодой человек? Я все заказы бросил, всю ночь не спал, думал, как быть с вашим душеловом, — вид у него действительно был слегка перевозбужденный, а вокруг него витал аромат молотого кофе.
— И знаете что? Я придумал! Смотрите скорее!"
"Шварц выложил на прилавок мой душелов. А мой ли? Слишком гладкий, слишком новый, совсем не похожий на то разорванное, пережеванное и склеенное, пусть и очень старательно, обратно недоразумение, что я сдал в ремонт.
Я взял флягу и повертел ее в руках. Душелов стал легче, а в местах, где раньше были толстые швы, появилась тонкая паутинка темно-красных прожилок, похожие на ручейки лавы.
Стертые ранее символы теперь можно было прочитать — наш семейный девиз.
Я провел по буквам пальцем, и они вспыхнули красным цветом.
— Чудес, конечно, не бывает, но… — ювелир поднял палец-сосиску, — теперь у вас там девять полноценных мест. Может, даже десять, если потесниться.
«Ага, щас. В тесноте, да не в обиде. Скорее восемь…» — фыркнул Ларс.
