А еще иметь в голове собственную банду фобосов, которая подсунет правильные маршруты для посторонних исследователей.
Очкарик, конечно, прибалдел во время просмотра того, что ему подсунули.
Под нужным ракурсом небо над Хоукинсом сошло за Степановские дали, демогоргон за первый эксперимент сектантов, истязатель разума за вселившееся зло, а изнанка прекрасно изобразила мир за разрывом. Он потел, чесался и только повторял: «Ну очень странные дела творились в Степановке». Но слова мои подтвердил.
Может, и на четвертый круг бы меня отправили, но в этот момент прибежал перепуганный врач.
И тут началось. Инок орал на него, начальство на Инока, врач что-то мямлил и пытался все свалить на условия содержания и поздний вызов. И так по кругу, совершенно забыв про меня.
Инок лишь отмахнулся от вопроса про награду, сказал держать язык за зубами и не покидать город без предупреждения. После чего меня вывели на улицу и отпустили на все четыре стороны.
Я выбрал единственно верную, которая в тот момент казалась правильной.
Выбрался из поместья, пнул пару раз мяч с пацанами, показывая свою беззаботность возможным наблюдателям. Прошел несколько километров пешком, но только убедившись, что за мной никто не следит, взял извозчика. Назвал адрес. Повторил, отвечая на вопрос таксиста, не ошибся ли барин, а то нечего ему там делать.
Он, скорее всего, был прав. И, думаю, что я сам в глубине души уже все понимал. Знал, как именно погиб отец. Догадывался, что именно свело его с ума. Рыбак рыбака, говорите?
Но нужно было убедиться.
Перепроверить, достаточному ли количеству людей я вынес приговор. Поэтому я еще раз назвал адрес, полученный от журналистки, того самого места, где погиб отец. И попросил поторопиться.
Глава 26
— Матвей, ну и сколько ты собираешься здесь сидеть? — на меня упала тень Гидеона.
— Проваливай, ты меня спалишь, — я покосился на темный силуэт, загородивший теплые солнечные лучи, и чихнул от резкого пивного запаха.
— Как это? Я же не Искра, а от нее, кстати, письмо новое пришло, — силуэт пожал плечами, — Пойдем-ка домой лучше, нормально все обсудим.
И помоешься наконец, третий день без перерыва, как тут сидишь.
Насчет помыться — это еще кто бы говорил. Я разогнал пивное амбре и прижал щеку к драному ватнику. Вдохнул исходящие от меня ароматы, посмотрел на залатанные грязные штаны и дырявые лапти, обмотанные бечевкой. Потом оглянулся по сторонам на своих новых приятелей: Петьку Свистуна и Юрку Балалая.
