Пот из-под маски начал просачиваться за шиворот, косичка как-то опасно начала отлипать, да еще и путаться под ногами. Не был бы лысым, поседел бы от напряжения.
Выдохнул, только когда прошел в первый зал. Что-то типа гардероба. Расфуфыренные, похлеще некоторых пришедших, лакеи, дворецкие и официанты суетились между людьми, забирали одежду, взамен тут же предлагая бокалы с игристым. Через ауру смотреть было больно — глаза резало буйство красок и энергии, но пока все мимо.
Какой-то важный пузан, видимо, распорядитель, общался с гостями, что-то записывая в толстую книгу, выдавал какие-то квиточки и ленивыми жестами показывал, куда двигаться дальше.
Ни к нему, ни в толпу я не пошел. По стеночке, стараясь не отсвечивать и больше прятаться за колоннами, обошел по краю, выискивая одиночек. Приметил одного франта с пышными бакенбардами, который с таким видом смотрел на окружающих, будто он император инкогнито, а не средней руки одаренный, и стал пробираться к нему. На ходу подхватил бокал с шампанским, который совершенно случайно на него же и вылил.
Раскланялся, делая вид, что не понимаю, какими словами меня поносит этот чертов сноб и расист, а потом на небольшом удалении проследил за ним до туалета. Там еще немного покривлялся, пытаясь помочь ему отряхнуться и дожидаясь, пока два мужика домоют руки. А потом ткнул его иголочкой, пропитанной особым средством от Харми. Затащил, моментально захрапевшее тело, в кабинку и закрылся там.
А через десять минут перелез в соседнюю кабинку и вышел оттуда хромая, но уже другим человеком.
Ботинки жали, манжеты на рубашке слишком сильно торчали из узких рукавов, а рукав пах шампанским, но китайцем я уже не был. В зеркале на меня смотрел лысый, чуть неряшливый молодой человек в плохо подогнанном костюме.
«Красавчик, практически Джейсон Стэтхэм, только моложе…» — прокомментировала Хармион: «За болвана не беспокойся, часов пять проспит и даже голова болеть не будет. Иди уже и угости даму шампанским…»
Пять часов мне не надо, церемония награждения начнется через час.
Отследим, имена запишем и отступим от греха подальше. Я аккуратно умылся, по старой памяти погладил лысину и подмигнул своему отражению. Собой быть лучше, да и нервяк, что объявится посол с настоящим Шу Джу и все пойдет наперекосяк, отступил. Пора.
Издалека кивнул распорядителю, как какому-нибудь старому знакомому, и, пока он вспоминал, откуда меня знает, я прошмыгнул в основной зал. И сперва растерялся.
«Это что опять музей?» — удивился Муха.
