Потому что отец что-то искал. Узнал от фобоса из первого совета про блуждающий чумной разрыв и… И если пофантазировать, то решил, что это первоисточник бед Енисейской деревни, в котором замешаны члены древних родов. Дальше фантазировать стало еще страшнее, да еще Ларс начал подкидывать безумные идеи одну за другой.
В итоге рабочей версией стало то, что отец искал чумной разрыв, который или сам, или с помощью тех, кто им управляет, переместился в Москву или область. Эта версия мне понравилась, было в ней что-то героическое с закосом на спасение мира.
Не только за семью отомстить, но и страну спасти. Но вызывала все новые вопросы: зачем это кому-то, и кто они, собственно, такие.
Из медитации, того странного состояния, когда внутренний критик уже заснул, а фантазия раскручивается на полную катушку, меня вырвал звук сирены. Потом топот сапог по стальной лестнице и чья-то помятая штанина перед носом.
На нас напали в первый раз.
Я встрепенулся, чувствуя себя полным профаном, провафлившим свое первое дежурство.
Под звук заработавшего «минигана» быстро запустил ауру, потеснился, чтобы не мешать пулеметчику, и выдохнул. Девчонка здесь, наши здесь — вид встревоженный, но опасности нет. Разгоряченный только дед, если за нами погоня, то развлекается там, отстреливая всех подряд."
"— Помочь, может, чем? — я крикнул бойцу, стоявшему передо мной, но грохот стоял такой, что сам себя не услышал.
«Спим дальше, кина не будет…» — проклюнулся Муха: «Либо подвинь этого, а то не видно ничего, либо спать пошли дальше».
«Какой спать? Он же на посту…» — ответил Ларс: «Лучше пройдем в первый класс, я вижу там очень интересную даму в возрасте, напоминает мне мою первую учительницу…»
Я почувствовал, как зашевелился мэйн, явно намереваясь посмотреть, что же там за дама в возрасте. Муха-то однолюб, только фыркнул, а Ларс действительно завелся, сканируя фобоса, которого я принял за бабушку молодой Куркиной. «Ну вас нафиг…» — я выпустил Белку и переключился на ее зрение.
«Пинкенторы» действовали, как какой-то спецназ из моего прошлого мира. Над поездом кружило две механические птицы, местный аналог дронов, периодически маневрируя к лесу и обратно. Каждый раз, обнаруживая цель, птица подсвечивалась странными иероглифами на грудке, а башенки, то одна, то другая, то все вместе поворачивались в ту сторону и открывали огонь.
Всадники. Белые полушубки, в руках ружья мелькали за деревьями, несясь параллельным курсом.
