Как это сделать я пока не придумал, но теперь, с учетом следа чужой силы от рефлектора, можно будет сравнительные тесты делать. То, что нас пытались убить все те же люди, что подставили отца, я не сомневался.
Сомневался только, что Исаев враг. И аура у него совсем другая, не как слеза младенца, конечно, но следов «скверны» я в ней ни разу не замечал. Да и нравился он мне — нормальный мужик, хороший союзник.
* * *Проснулся я от шума в соседней квартире, а, может, угол у меня был совсем неудачный — с одной стороны плакал ребенок, с другой шумел какой-то мужик, вернувшийся с ночной смены и пытавшийся согнать кого-то со своей койки.
Почти все чоповцы еще спали. Гидеон тихонечко похрапывал, лежа в обнимку с пустой бутылкой, которую они перед сном раздавили со Стечей — типа за приезд. Банши вздрагивала и ворочалась, в очередной раз пересматривая крысиные кошмары. Захар, как невинное дитя или человек с кристально чистой совестью, блаженно сопел с улыбкой на лице.
Только здоровяк уже проснулся — стоял в центре комнаты и разминался в ритме: три-четыре, руки шире.
Я подошел к Гидеону и потряс, отмахнувшись от перегара, шибанувшего в нос. Ясно, абонент не в зоне досягаемости.
— Стеча, у тебя какие планы? — я выглянул в окно, перегородив здоровяку солнечные лучи. — Похоже, раньше обеда мы в Орден не попадем.
— Думал, с Олесей встретиться, но могу переиграть.
— Это с дочкой купца-ювелира что-ли? Серьезно у вас?
— Ага, — улыбнулся Стеча и понизил голос, оглянувшись на спящую Банши.
— Не знаю пока, может, что и получится. А чего хотел-то?
— Огневик бы починить. Смотаемся до мастерской? Только мне нужна помощь ее сначала найти. Ювелир Шварценьбрюнькеркак-то там, вдруг, он здесь фигура популярная.
— Знаю такого, только он Шварц Фон Бринкен, — здоровяк подхватил куртку и начал одеваться. — Погнали, здесь недалеко.
Ну, я почти так и сказал, чуть-чуть только ошибся.
Быстро накатав записку на обрывке старой газеты и оставив ее на столе, оделся, прихватил заначку — запас хоросана, который как-то добыл из разрыва, и пошел догонять Стечу."
"— Слушай, а кто такой Арни? Ну, тот, чьим именем ты меня назвал? — спросил здоровяк, когда мы грузились в таксомотор.
— Можно сказать, друг детства. Извини, просто ассоциации всплыли.
— Бывает, а он как? Крутой?
— Ага, практически самый-самый.
