Онлайн-библиотека книг
После долгих уговоров он привязал коня к заднему борту фургона, забрался внутрь и, когда Шеридан спросила, как его зовут, сказал, что Спящая Собака. В ту ночь, сидя у костра, он по просьбе девочки спел индейскую песню, казалось, состоящую из одних гортанных звуков, и при этом, как бы аккомпанируя себе, хлопал ладонями по коленям. Шеридан с трудом сдержала улыбку, чтобы не обидеть его, однако индеец это заметил, сразу умолк, и глаза его сузились.
– А сейчас, – сказал он повелительным тоном, – ты спой.
Шеридан теперь было так же привычно петь песни с путешественниками у костра, как и беседовать с ними. И она, не раздумывая, запела ирландскую песню, которой ее выучил папа, – о страданиях юноши, потерявшего возлюбленную. И вдруг, в самом трагическом месте, Спящая Собака издал какой-то странный, похожий на смешок звук. От быстрого взгляда Шеридан не ускользнуло появившееся на лице индейца изумление. Она поняла, что на этот раз он с трудом сдерживает смех, и оборвала пение.
– Слезы, – изрек индеец тоном превосходства, ткнув в нее пальцем, – удел женщин.
– О, – с досадой возразила Шеридан, – ирландцы, наверное, так не считают, потому что в их песнях мужчины плачут. Этой песне меня научил папа, а он ирландец. – И она взглянула на отца, ища поддержки. – Ведь мужчины у нас на родине плачут, правда, пап?
В глазах отца заплясали смешинки, он выплеснул остатки кофейной гущи в костер и ответил:
– Ну видишь ли, дорогая, если согласиться с тобой, мистер Спящая Собака будет всю жизнь думать, что Ирландия – страна печали, что все мужчины там плаксы и рукава у них насквозь промокли от слез.
И, заговорщически подмигнув ей, он сказал:
– А что, если ты перепутала слова и в песне поется об итальянцах, а не об ирландцах?
Дело в том, что, путешествуя уже целых три года, они играли в игру «А что, если…», которую сами придумали, и сейчас она была как нельзя кстати.
Шеридан это почти всегда удавалось. И отец не без гордости заявлял, что ему за ней не угнаться.
