Что я без тебя…

 – Почему не писал? Мы думали, ты умер!

– Я сидел в тюрьме, – скорее с чувством отвращения, чем неловкости, ответил он, виновато глядя на присутствующих, не проронивших ни слова. – Мы с твоим другом Рафи имели глупость поверить в то, что лошадь, которую нам проиграл наш партнер по игре, принадлежит ему. Но она оказалась краденой. Нам еще повезло, что нас не повесили, когда схватили вместе с ним, приняв за сообщников. Твоя тетя Корнелия не раз предупреждала меня, что азартные игры до добра не доведут.

– И была права, – заявила женщина, стоявшая в дверях.

– К счастью, она согласна выйти за бывшего азартного игрока, который не забыл, как надо пахать и сеять и который ради нее готов даже пойти на мировую с эсквайром Фарадеем, – добавил он, но его уже никто не слушал, потому что Шерри в это время, чуть не плача от радости, обнимала вошедшую в гостиную женщину.

Памятуя о благородных манерах, Шерри подвела отца и тетку к Стивену, чтобы представить их, но не успела и рта раскрыть, как отец сказал:

– Тут кое-кто еще хочет увидеться с тобой.

Отец с чувством гордости ласково взглянул на дочь. У дверей послышался смех Рафи, который буквально влетел в комнату. Он стал еще красивее и в аристократической английской гостиной вел себя так же непринужденно, как у костра с гитарой.

– Хэлло, querida! – приветствовал он ее своим грудным бархатным голосом.

Стивен прямо-таки оцепенел, но тут, к его ужасу, Шерри бросилась к испанцу на шею, а он подхватил ее на руки и закружил, крепко прижав к себе.

– Я приехал, чтобы выполнить свое обещание и жениться на тебе, – радостно заявил Рафи.

– Господи! – только и могла произнести Чарити, украдкой взглянув на разъяренное лицо Стивена.

– Пронеси, Господи! – прошептала старая герцогиня, заметив, как сузились от гнева глаза сына.

– Что все это значит? – прерывающимся шепотом спросила Уитни.

– Страшно даже подумать, – ответил Клейтон.

И только Дю Вилль, всегда веселый и осмотрительный, устроился поудобнее в своем кресле, не сказав ни слова.

"– Когда сыграем свадьбу, querida? – осведомился Рафи, опустив Шерри на пол и оглядев ее с головы до пят. – В тюрьме я только и думал о своей «маленькой морковке»…

Ко всеобщему изумлению, молодая женщина, на которую он смотрел с явным восхищением, проигнорировав его самые серьезные намерения, подбоченилась и отчитала его.

– Была бы весьма признательна тебе, если бы ты не называл меня так при моем муже.