Что я без тебя…

Словно не замечая произведенного ею впечатления, Шеридан улыбнулась Ходжкину и мягко сказала:

– Видите ли, никогда не поздно прислушаться к замечаниям, тем более справедливым. Непременно выберу подходящий момент и скажу графу, что при обращении к человеку вашего возраста нельзя опускать слово «мистер». Посоветую ему поставить себя на ваше место.

Она не договорила, так как не без удивления увидела, что брови старика взметнулись чуть ли не до корней волос, а выцветшие глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит.

Тут Шеридан спохватилась, поняв, что от злости зашла чересчур далеко и что бедный старик, очевидно, боится потерять работу, если она вступится за него.

– Не волнуйтесь, мистер Ходжкин, я погорячилась. Обещаю ничего не говорить графу.

Слуги наверху и внизу, будто сговорившись, облегченно вздохнули, но тут же снова застыли на месте, потому что в этот момент Ходжкин открыл дверь в гостиную, и они услышали, как американка надменным, непочтительным тоном спросила их господина:

– Вы звонили, милорд?

Стивен обернулся и остолбенел.

Подавив в себе желание расхохотаться, он смотрел на девушку с изумлением, смешанным с восхищением. Она стояла перед ним, задрав нос кверху, огромные серые глаза метали молнии. Ее поистине воинственный вид никак не вязался с ниспадавшим мягкими складками бледно-лиловым пеньюаром, открывавшим ее соблазнительные плечи. Опасаясь, как бы пеньюар не распахнулся, Шеридан придерживала его, приподняв так, что были видны пальцы ног. Золотисто-каштановые волосы, еще влажные на концах, рассыпались по груди и спине, как у красавиц на картинах Боттичелли.

Бледно-лиловый цвет резко контрастировал с цветом ее волос, но это скорее потрясало, чем раздражало, благодаря безукоризненной кремовой коже.

Стивен и в самом деле был потрясен и поэтому не сразу понял, что она не нарочно надела пеньюар Элен, не из желания порисоваться или позлить его, а просто потому, что ей нечего было надеть.

Он напрочь забыл, что ее багаж уплыл с кораблем. Но если тот ужасный коричневый плащ, в котором она была на пристани, свидетельствовал об ее вкусе, он предпочитал видеть ее в пеньюаре Элен. Однако слугам, разумеется, не понять его либеральных взглядов, и он решил на следующий же день, с самого утра, распорядиться насчет ее гардероба. А сейчас ему оставалось лишь благодарить судьбу за то, что пеньюар хоть как-то прикрыл ее наготу.