Что скрывал покойник

— А не может ли быть так, что он пострадал от рук кого-то постороннего, а потом перенес свою злобу и обиду на отца?

Гамаш весьма кстати вспомнил вдруг о том, как Клара отзывалась о Бернаре Маленфане. Она сказала, что он драчун и хулиган и что мальчишки боятся его до смерти. Она даже заметила, что Филипп признался бы в совершении убийства, если бы это помогло ему избежать кулаков Бернара. Он поделился своими мыслями с Коэн.

— Вполне возможно. Мы только начинаем заниматься изучением вопроса о том, насколько жестокими и разрушительными могут быть хулиганы и их поведение.

Филипп мог стать жертвой избиения и надругательства, и из-за этого он злится, ощущая собственное бессилие и слабость. Поэтому дома он может вести себя как тиран. Как ни банально и избито это звучит, но дом для него — знакомая, изученная реальность. Тот, кто подвергся агрессии, сам становится агрессором. Но мы не можем быть в этом уверены.

— Правильно, не можем. Пока. Но зато я уверен в том, что в нашем распоряжении нет улик, указывающих на причастность Крофта к гибели мисс Нил.

— Зато у нас есть его признание.

— Признание человека, который явно находится не в себе. Этого недостаточно. У нас должны быть железные доказательства. Иногда наша работа заключается в том, чтобы спасать людей от них самих.

— Инспектор Бювуар, а вы что думаете?

Вопрос поставил Бювуара именно в то положение, оказаться в котором ему вовсе не хотелось.

— Думаю, у нас есть причины рассмотреть вопрос о привлечении Маттью Крофта к ответственности за убийство Джейн Нил.

 — Произнося это, Бювуар смотрел на Гамаша.

Тот согласно кивал головой. — У нас есть показания Филиппа как очевидца, — продолжал Бювуар, — что вполне согласуется с обнаруженными уликами, и мы располагаем вескими косвенными уликами того, что убийство совершено опытным стрелком из лука, каковым Филипп не является. Крофт прекрасно описал нам место преступления, даже показал, как лежала Джейн Нил. И он знал об оленьей тропе. Всего этого, вкупе с признанием Крофта, должно хватить для того, чтобы выдвинуть против него обвинение.

Мэтр Коэн приступила к салату «Цезарь».

— Я поработаю над вашими отчетами и сегодня после обеда сообщу свое решение.

Когда мужчины возвращались в полицейский участок, Бювуар попытался извиниться перед Гамашем за то, что возражал ему.

— Дружище, не стоит обо мне волноваться, — рассмеялся Гамаш и обнял одной рукой Бювуара за плечи. — Я рад, что вы высказали свое мнение. А злюсь я оттого, что у вас чертовски сильная позиция.