Что скрывал покойник

Он понимал, каким ударом такое зрелище должно было быть для подлинного знатока и любителя истории. В некотором смысле это можно было рассматривать как святотатство.

— Может быть, она решила, что ей нужно сменить обстановку. Ведь, кажется, именно так большая часть нашего антиквариата попала в дома к другим людям? Наши прадедушки и прабабушки продавали его богатым англичанам. Избавлялись от столиков из сосны, гардеробов и кроватей с медными шарами в обмен на всякое барахло из каталога Итона.

— Вы правы, — согласился Гамаш.

Именно так все происходило каких-нибудь шестьдесят или семьдесят лет тому назад. — Но вы только взгляните сюда! — Он указал в угол. Там возвышался роскошный стенной шкаф, сохранивший свой родной, первоначальный цвет топленого молока, полки которого прогибались под тяжестью антикварной художественной керамики. — Или сюда. — Гамаш кивнул на огромный дубовый валлийский буфет. — А вот это, — он подошел к приставному столику, — подделка под мебель в стиле Людовика Четырнадцатого, вручную сработанная столяром-краснодеревщиком, который наверняка жил во Франции, был хорошо знаком с этим стилем и попытался воспроизвести его. Такой столик практически не имеет цены. Нет, Жан Ги, Джейн Нил разбиралась в антиквариате и любила его. Не могу себе представить, почему она собирала эти вещички, а затем вдруг сделала поворот на сто восемьдесят градусов и раскрасила пол. Но я спрашивал вас не об этом. — Гамаш медленно повернулся на каблуках, оглядывая комнату. В голове, в районе правого виска, возникла пульсирующая боль.  — Мне кажется странным, что мисс Нил не пускала сюда друзей.

— Разве это не очевидно? — спросил изумленный Бювуар.

— Вовсе нет. Если она сделала это, значит, ей нравился этот стиль. И уж, конечно, она не стала бы его стыдиться. Так почему бы не пригласить их сюда? Давайте даже предположим, что все это сотворил кто-то другой, ее родители, например, еще в те времена, когда такие штуки были в…

— Мне жутко неудобно перебивать вас, но, похоже, те времена вернулись.

 — Бювуар совсем недавно приобрел лавовую лампу, но решил, что не станет говорить шефу об этом. Гамаш поднял руки и устало потер лицо. Опустил их, но комната, разрисованная, такое впечатление, художником, находившимся под воздействием ЛСД, не исчезла. Действительно, караул!

— Ну хорошо, давайте предположим, что ее пожилые и, вероятно, страдающие старческим слабоумием родители сделали это, а она по каким-то причинам не стала ничего менять.