Что скрывал покойник

 — Время от времени мы прибегаем к его помощи для оформления сделок в Уильямсбурге и окрестностях.

— Могу я получить его координаты?

Пока она витиеватым почерком записывала адрес на листе бумаги, Гамаш огляделся. Он обратил внимание, что на стендах с пометкой «Продается» были выставлены на торги целые усадьбы — великолепные, красивые, но пришедшие в упадок старые особняки. Хотя большую часть предложения составляли здания попроще. У Иоланды, кроме того, покупателей ждали многочисленные кооперативные квартиры и жилые прицепы.

Кто-то ведь должен продавать и их. Хотя, вероятно, продать особняк, пусть даже возраст его исчисляется сотней лет, намного легче, чем жилой прицеп. И еще одно соображение пришло ему в голову: чтобы сводить концы с концами, нужно продавать очень много жилых прицепов.

— Вот, — сказала она и толкнула к нему лист по столу. — Мой адвокат свяжется с вами.

Гамаш обнаружил, что Оливье уже ждет его в машине.

— Я опоздал? — поинтересовался он и взглянул на часы.

Они показывали 13:10.

— Нет, вы вернулись даже чуточку раньше. А мне только и надо было, что забрать немного лука-шалота к сегодняшнему обеду. И, честно говоря, я подумал, что ваше интервью с Иоландой не займет много времени. — Оливье улыбнулся, сворачивая на улицу рю Принсипаль. — Как ваши успехи?

— Все прошло не совсем так, как я ожидал, — признался Гамаш.

Оливье коротко рассмеялся.

— Она порядочная стерва, наша Иоланда. Она хотя бы не ударилась в истерический плач?

— Удивительно.

Я готов был держать пари, что при наличии подходящей аудитории, да еще в лице полицейского инспектора, она постарается выжать максимум из своей роли единственной оставшейся в живых наследницы. Она всегда ценила имидж превыше реальности. Я даже не уверен, что она еще понимает, в чем заключается реальность, поскольку так занята созданием собственного имиджа.

— Какого именно имиджа?

— Успешной леди. Ей нужно, чтобы в ней видели счастливую и успешную жену и мать.

— А разве это не нужно всем нам?

При этих словах Оливье бросил на него игривый взгляд гомосексуалиста. Гамаш поймал его и сообразил, что он только что сказал. Он приподнял бровь, словно возвращая Оливье его взгляд, и тот снова рассмеялся.

— Я имел в виду, — в свою очередь улыбнулся и Гамаш, — что у всех у нас есть общественный имидж, который мы носим на людях.

Оливье кивнул. Это было правдой.