Что-то между нами

На самом деле мне кажется, что при желании Воинов мог бы стать отличным отцом. Но я вообще не в том положении, чтобы поднимать в разговоре с ним темы вроде этой.

– Милька! Ты вообще меня, что ли, не слышишь?

Вздрогнув, возвращаюсь в реальность. Чайник закипел, вода пролилась на плиту, затушив огонь. Чертыхаясь, отключаю подачу газа.

– Я говорю, имя-то какое! Роберт. Познакомишь когда?

– На это не рассчитывай.

– А чего так? Никак женат этот твой…

Пожимаю плечами. Я не собираюсь исповедоваться – не те у нас отношения.

Я даже не знаю, зачем пришла. Просто как-то жутко тоскливо стало.

– Ну, жена – не стенка. Подвинется. Хуже, если дети. Там хочешь не хочешь, а будь любезен чуть ли не половину получки отдать. Ты, если такое дело, рожай сразу, Милька. Потом в суд подашь на алименты, этой его сразу уменьшат выплаты.

Все это чудовищный бред. Потому что дочка у Воинова уже совершеннолетняя, а наши отношения бесперспективны. Потому что я ни за что не смогла бы таким хитровыдуманным путем попытаться лишить ни в чем не виновного ребенка средств к существованию, даже будь наша ситуация совершенно другой.

Кем вообще надо быть, чтобы прибегать к таким методам? И как можно продолжать уважать мужчину, который согласится на что-то подобное?

– Мам, давай не будем. Главное, что мне теперь немного полегче.

В звоне посуды чудится мне какой-то звук из прихожей, но я пропускаю его мимо ушей, решив, что мне показалось.

– Очень верная мысль. Знаешь, за мной ведь ухаживал один такой… мужичок.

Но тут Арсенчик появился на горизонте, ну и закрутилось у нас. Теперь вот нет-нет да и думаю, что надо было Сашу выбирать. Может, иначе бы, как-то счастливее жизнь сложилась. А так… – мать вяло взмахивает рукой и плечом утирает набежавшие слезы. А я почему-то вспоминаю, что точно так же она, пьяная, извинялась за очередной свой проеб. Зацеловывала меня и клялась, что теперь уж точно мы заживем по-другому. И я ей верила, каждый чертов раз.

– Ах ты ж сука такая! Сашу надо было выбирать? Я тебе дам Сашу! Блядина чертова…

Мы с матерью в ужасе оборачиваемся.

– Арсенчик, а ты чего дома? Я еще с ужином не ус…

Взмах кулака не дает ей договорить. Мать отлетает к стенке, со страшным глухим звуком ударяясь затылком. Я, как и тысячу раз до этого, бросаюсь ее защищать. Хватаю Арсена за руку, не позволяя ему сделать еще один взмах. Но он здоровый мужичара, а я… Что я? Жизнь в очередной раз указывает мне на место. Сама по себе я ничего не могу.