Что-то между нами

Оставив Милку одну, шагаю прочь из кухни.

– Ситуация, мягко говоря, нетипичная. И, конечно, к вам уже не относится. Но я не представляю, что мне делать.

– Вы это уже говорили. Можно теперь конкретики? – обрываю Орлова.

– Я касательно Эмилии. Девочки, здоровьем которой вы опекались."

"Ах вот как, значит, это называется? Дергаю губы в невеселой улыбке. Ну ладно.

– И что с ней? Какие-то осложнения? Я не очень в теме. Она, кажется, проходила реабилитацию? Что-то пошло не так?

– В том-то и дело, что не проходила.

Когда ей? Учится. Пашет как лошадь. В этом, конечно, и моя немалая доля вины, но что мне было делать? Не вышвыривать же девчонку на улицу, – как будто сам с собой спорит Юлия Борисович и замечает, смутившись: – Простите, я, наверное, очень сбивчиво объясняюсь.

– Очень, – не берусь сглаживать я. – Что конкретно случилось, и чем я могу помочь?

– Эмилия упала во время смены. У нее случилось небольшое кровоизлияние в мозг. Не знаю, в курсе ли вы, но после выписки ей некуда было идти.

В смысле, ей жить было негде. Вот она и попросилась ко мне в отделение санитаркой. Днем учится, ночью работает. Живет, если можно так сказать, при больнице.

Застываю с комично открытым ртом. Стою. Обтекаю. Это что за поебень я сейчас услышал?

– Та-а-ак. А дальше что? – дергаюсь в поисках сигарет.

– Ну, а что дальше? Ей нужно было себя беречь! А возможности такой не было. Держать девочку у себя я не могу, а куда ее на этот раз выписывать, ума не приложу.

Выгонять на улицу?

Подкуриваю. Дым душит, попав не в то горло. Закашливаюсь. Если честно, что с этим делать, я не имею ни малейшего представления. Только забылось все. И вот опять. Кровоизлияние. А там девчонка, девятнадцать лет. Вот чем эта дура думала?! А я? Знал ведь, что на ее родню надежды нет, но почему-то и предположить не мог, что все настолько дерьмово. В смысле, я вообще об этой девке не думал, рассудив, что и так для нее сделал более чем достаточно.

Но, сука, недоделал, получается. И вот опять двадцать пять. Все, что улеглось внутри, взвивается. И во рту горчит. Какого черта, спрашивается, сама не позвонила? Что и кому хотела доказать? Гордая до хера, да?

Видно, я слишком затягиваю паузу, погрузившись в свои мысли. Потому что Орлов опять начинает говорить:

– Я понимаю, что это не вашего уровня проблема, Роберт Константинович. Но, может, вы бы меня состыковали с каким-нибудь своим человеком.