Что-то между нами

Но Миля бубнит, что я сильно продешевила, и косится в направлении дорогих бутиков, выстроившихся в ряд на противоположной стороне улицы. Ну а что? Целка на рынке услуг стоит о-го-го сколько.

Может, и зря Миля еще не изжила меня всю… Как бы проще мне было.

Я же просто иду домой, переступая через лужи.

Поход в ресторан – вот и все, на что хватило расчёта Эмилии-размазни.

Музыка в наушниках помогает заглушить ненужные мысли, но те все равно нет-нет да и напоминают о себе. Я гадаю, а что теперь? Воинов поможет, как обещал, или сольется? Мне очень стремно от кого-либо зависеть.

И одна часть меня, надрываясь, орет, что с этим нужно что-нибудь делать. Как-то зарабатывать, чтобы не чувствовать свою уязвимость так остро. А вторая часть, та самая, за которую отвечает Миля, не видит ничего плохого в том, чтобы сесть Воинову на шею и стрясти с него по максимуму. У Мили он по всем фронтам виноват. К тому же Миле не чужда классовая ненависть. Миля – продукт среды, в которой она росла.

– Эй!

Дергаюсь, едва не выронив ключи.

– Стас?! Господи, ты меня напугал. Ты что здесь делаешь?

– Я что? А ты?

– Живу. Я же говорила.

Он что, за мной следил? Бросаю нервный взгляд за спину. Чуть успокаиваюсь, убедившись, что охрана на месте.

– Пригласишь в гости?"

"Стас вздергивает темную бровь, пересеченную шрамом. Он весьма смазлив. Думаю, если бы не репутация безбашенного звереныша, в детдоме ему пришлось бы нелегко. Старшим пацанам все равно было, кого опускать, но красавчики всегда находились в приоритете.

Стасу пришлось себя защищать кулаками. Ну а потом и меня, хотя я и не была красивой.

– Нет, извини, не могу, – бормочу, нервно кусая губы.

– А что так? Папик твой запрещает?

Ну, вот. Как я и думала. Из ситуации, в которой мы оказались, Стас сделал самые очевидные выводы.

– Я не понимаю, о чем ты. – Толкаю калитку, но пальцы Белова перехватывают мою руку и до боли сжимают запястье.

– Да ну? Я что, похож на лоха? Или ты думаешь, я не знаю, чем телки расплачиваются за возможность пожить в таком вот местечке?

– Даже если так! Тебе-то что, Стас?

– Мне? – сощуривается.

– Да. Тебе. К чему эти претензии? Ты мне кто?

– Вот, значит, как ты запела. А мне говорили пацаны, что ты шлюха, как и все бабы, а я им морды за это бил. – Белов демонстративно сплевывает мне под ноги.

– Отпусти! – на глазах выступают злые слезы. До вчерашней ночи я имела право ему возразить. Теперь нет.