Но не сознаваться же в том, что она повелась на широкие плечи.
– Хотите верьте, хотите нет, но на тот момент я не подозревала что он ваш сын.
– Хорошо. А во что еще я должен поверить?
Марьяна вздохнула и сделала глоток вина. Вот и пришел момент предъявления товара лицом. Необходимо объяснить их встречу втроем. Это ее цена за интервью.
У Марьяны была готова версия. Даже две. Обе они сводились к тому, что ее встреча с Константином Таммом была обусловлена вопросом машины. Вариант первый – тест-драйв после ремонта.
Вариант второй – уточнение деталей неполадок на ходу.
В принципе, Марьяна склонялась ко второму варианту. В нем присутствие автомеханика более уместно. Для проверочной поездки вполне достаточно менеджера.
Но сейчас обе эти версии вдруг показались ей ужасно глупыми. Не похожими на правду даже в минимальной степени. А больше всего в данной ситуации Марьяне не хотелось врать Тамму. Она не могла понять, откуда это желание. Точнее, отсутствие такого желания.
Нет, дело даже не в желании. В данной ситуации это просто необходимость. Манипулирование информацией – профессия Марьяны. В этом она ас. Но сейчас, снова, уже во второй раз, непоследовательно, не профессионально ее несло в совершенно другую сторону.
– В то, что я вам скажу. А скажу я вам чистую правду, как и обещала.
И эту правду Марьяна рассказала. Старалась подобрать слова так, чтобы формулировки были максимально нейтральные. Но сути это не меняло.
Герман Тамм после ее рассказа изменился в лице.
Оно стало совсем жестким, сплошные прямые линии, глаза прищурены. Это было лицо-сейф – холодный, металлический, неприступный.
Марьяне вдруг вспомнились слова Тимура про отсутствие замочной скважины.
Теперь она была готова согласиться с шефом.
– Правильно ли я понимаю, что мой сын самовольно, без разрешения, взял вашу машину и разъезжал на ней по городу?
Марьяна похолодела от его тона. Вспомнился красавец Тамм-младший. Их разговор в кофейне.
Она умерла.
Отец всегда прав.
У меня нет выбора.
Господи, что же она наделала?! Марьяна же пообещала этому парню помощь. А, судя по выражению лица и голосу Германа Тамма, она сделала нечто ровно противоположное.
– Герман Гергардович… Поверьте, у меня нет ни малейших претензий. Костя не сделал ничего плохого.
– Ну да. Конечно.
От его тона веяло буквально арктическим холодом.
– Это правда. Пожалуйста. Не будьте к нему слишком строги.
