– Или ты сам догадаешься, папа?
У Марьяны впервые в жизни отнялся язык. Ее профессионально работающий журналистский язык! Так, что она просто не знала, что сказать. Только что рот не открыла. А так стояла, прижатая к крепкому молодому мужскому телу, и молчала. Вот же гадныш… Марьяну… ее же оружием!
Костя отдувался за двоих, не разжимая крепких пальцев и все так же прижимая Марьяну к себе.
– Ты знаешь, я наконец-то повзрослел, папа. Как ты и хотел. И понял, какой это кайф – взрослые опытные женщины.
– Ах ты! – прошипела Марьяна.
Ее наконец отпустило это нелепое оцепенение. Она принялась яростно вырываться из цепких Костиных пальцев, и у нее это получилось. Марьяна судорожно вздохнула, нервно одернула платье. – Пороть тебе может, и поздно, но необходимо!
– Ну, погоди, Марьяш. Папа сейчас уйдет – и мы с тобой поиграем госпожу и раба.
– Тамм, я тебя сейчас убью!
– Это, между прочим, и моя фамилия. И я решительно против того, чтобы меня убивали.
Марьяна резко обернулась к Герману Тамму.
– Что вы на меня так смотрите? – он уже знакомым сардоническим жестом вздернул бровь. – Есть какие-то еще изумительно правдоподобные объяснения того, как вы оказались здесь, дорогая Маша Пупкина?
Марьяне показалось, что ее ударили под дых. Все-таки собирал информацию. Но не в этом дело. А в том, как он ее применил. По всем законам военного дела – внезапно. Вероломно.
– Почему – Пупкина? – раздался озадаченный голос Константина. – У Марьяны фамилия – Левандовская.
– Никакая она не Марьяна.
Никакая она не Левандовская. Все это фальшивка. Как и она сама.
После этих слов повисла тишина. Которую нарушила Марьяна. Она быстро прошла к входной двери, сдернула с плечиков тренчкот.
– Знаете, что? Идите вы, Таммы, оба в жопу!
***
Кипела Марьяна неделю. Правда, это кипение не помешала ей подготовить материал – абсолютно проходной, без изюминки, но вполне пристойного качества. Материал согласовал Тамм и одобрил Тимур. Ну вот, и все. Сдать в печать и забыть.
Про Тамма. Про Таммов.
Но не получалось. Сцена в квартире Константина Тамма никак не выходила у Марьяны из головы.
Эта сцена словно стояла на бесконечном циклическом повторе, и при каждом удобном случае, как только мысли Марьяны освобождались от текущих дел – тут же включалась.
Марьяну так никогда не оскорбляли. Ее никогда не называли фальшивкой.
Даже если это и правда. Но совсем немного! Да, Марьяна изменила имя и фамилию, данные ей при рождении.
