Марьяна цеплялась взглядом за любые детали, а в голове метрономом стучали вопросы: «Это ты? Это ты?! Это твои люди разгромили мою квартиру?! Это ты хотел меня напугать? Так напугал! Мне очень страшно! Но зачем ты теперь здесь? Это ты? Это ты? Это ты?!».
А когда он подошел, Марьяна, всхлипнув, уткнулась ему в кашемировое плечо. А когда он обнял и прижал к себе – оказалась в шаге от первого в жизни обморока. Голова кружилась очень сильно, и Марьяна так же сильно прижималась к твердому мужскому телу.
Подержи меня так, пожалуйста. Очень кружится голова. И в обморок я падать не хочу.
***
Когда она вдруг качнулась к нему и прижалась, Герман обнял ее. Как давно не обнимал женщину. Как вообще давно никого не обнимал. Он стоял, прижимал к себе Марьяну и, как дурак, пытался вспомнить, когда он кого-то в последний раз обнимал. Наверняка, это был Костя, но когда это было, сколько лет назад?
А сейчас он обнимал женщину. Он сразу же и рефлекторно обнял ее. Обнял тем самым движением, которым мужчина обнимает женщину, которую берет под свою защиту.
Оказывается, он это помнил.
Как же далеко ты залезла в мою жизнь, Марьяна Левандовская. Только злости уже не было. Он смотрел в ее светловолосую макушку, чувствовал, как она слегка дрожит – и не находил в себе ни капли злости. Вот тревога – тревога была. Что-то начбез не звонит. Долго они. Неужели нашли что-то? Или какая-то внештатная ситуация? Но в любом случае стоять здесь смысла нет.
Герман опустил руку и нашел ладонь Марьяны.
– Пойдем.
И она пошла. Молча. Не задав ни одного вопроса. Только в руку его вцепилась намертво.
Чудеса.
***
Начбез позвонил, когда они сели в машину.
– Все чисто, Герман Гергардович.
– Чисто? – уточнил Герман. – В квартире чисто?
– Так точно. Разгромить разгромили, но ничего не подбросили, – Герман едва слышно выдохнул, а начбез продолжил: – Полицию подключаем?"
"– Не надо. Замок новый врежьте.
– Ключ куда привезти?
– Никуда.
Завтра. До завтра отбой. Завтра в десять собираемся и будем думать.
– Понял.
Машина медленно тронулась с места. А Герман чувствовал, что так же медленно, но неуклонно развязывается, отпускает напряжение.
Как же быстро они сработали. Черт. Недооценил Герман степень угрозы. Ну да, для него лично вся эта история не представляла никакой угрозы. Если бы кое-кто очень несвоевременно не начал копаться в этой истории.
