Он принял равнодушный вид и проговорил:
— Что ж, посмотрим.
Злой пристально взглянул на него, однако тот был непроницаем.
— А ты растешь, мальчик. Мы с тобой будем творить великие дела, — и похлопал его по плечу.
Дагон чуть не сорвался, но все же смог взять себя в руки и криво улыбнуться в ответ. А сам твердил про себя:
— Никогда больше! Никогда! Никогда!
Михель счел, что достаточно подпитался чувствами темного и пошел слоняться по дворцу дальше, а Дагон метнулся на воздух. Ему надо было отдышаться. Но вид строящегося в центре дворцового двора эшафота чуть не добил его окончательно.
* * *Янсиль с утра упросила Фицко пойти послушать, что говорят во дворце. Когда тот на ее глазах превратился в тощего пестрого кота, принцесса присела на диванчик и задохнулась от хохота.
— И что смешного? — спросил кот человеческим голосом.
— Уффф! Ничего, — проговорила сквозь смех девушка, — Просто не представляла себе, что можно, будучи котом, так походить на человека!
— Вот еще, Когда я жил на кухне в царском дворце Фивера, никто меня с человеком не путал!
— Они просто не замечали, какой у тебя умный вид!
— Да… Что ты говоришь… — кот расцвел несмелой улыбкой.
Но тут Стор почувствовал себя незаслуженно обойденным любовью и лаской, и тоже решил порадовать принцессу превращением. На диване вместо него вдруг возникла огромная серо-бурая бородавчатая жаба. Жаба проквакала:
— А я обычно принимал этот образ, когда жил под дворцовой башней. Правда же, я красивый?
Не то, чтобы принцесса Янсиль совсем уж не любила земноводных, или не считала их красивыми.
Просто сработал эффект неожиданности. Она истошно завизжала и в секунду забралась на кровать. Кот ржал, катаясь по полу, а жаба Стор, задетый до глубины души, обиженно отвернулся. Янсиль стало стыдно.
— Ээээ… Стор, послушай, не обижайся. Ты очень симпатичный. Даже красивый, я еще никогда не видела таких красивых жаб!
— Что, правда? — Стору очень хотелось верить.
— Правда, — сказала Янсиль, беря жабу на руки, — Я даже тебя поцелую, чтобы ты поверил.
Все. Отныне сердце Стора принадлежало принцессе навеки.
— Спасибо… — благоговейно прошептал он, когда девушка прикоснулась губами к его бородавчатой голове, — Я твой слуга на всю жизнь.
Настала очередь кота страдать. Но, видя его унылую, опущенную долу несчастную физиономию, эти поникшие усы и ушки, принцесса не выдержала:
— Фицко, котик мой, иди, я и тебя поцелую!"
"Кот примчался тут же, громко мурча и выпрашивая ласку:
— Девочка, ты так добра, мы твои оба.
