Плоды гордыни порождают зависть! Какое вам наказание, после того, как вы видели, как зависть разрушила все, чем вы так кичились? Лишаетесь силы и станете жить на земле. И этих двоих тоже прихватывайте, — указывая на Стора и Фицко.
Надо сказать, что для всей четверки наказание было скорее поощрением. Горгор попытался робко вставить слово:
— Мы Мелисандре клятву давали, что отработаем…
— Считайте, что отработали. Вон с глаз моих!
Забавно было высокому суду видеть непритворную радость «наказанных», громко завопивших перед тем, как исчезнуть:
— Ура! Айда все к Лею и Янсиль!
Остался Фрейс.
— Что же делать с тобой…
— Помиловать? — робко прошептал зеленый, подняв бровки домиком.
— Сначала ты должен хорошенько поработать. Отправляйся-ка ты назад в Фивер. У тебя там осталось незавершенное дельце.
Фрейс вдруг обнаружил себя в родном саду и от радости тут же зарылся лицом в свои любимые травки. Плоды его экспериментов, его гордость! Он уже вырастил одну травку для царя Александра, еще нужно было вырастить кое-что для его дочери Мейди, девушка была красива и мудра не по годам, надо, чтобы эти качества никогда ее не покинули, да еще талантов к дипломатии добавить, да мало ли еще каких ценных качеств… А еще для будущего царя Александра второго вырастить, а еще для младших принцесс Маризы и Оленьки.
Ох, работать и работать… Творить! Фрейс деловито потер руки и оглядел свои угодья. Воистину, да это награда, а не наказание!
* * *Дагон остался один.
Его вынесло в каменистую пустыню, туда, где почему-то никогда не заходит солнце.
Слепящий мертвый свет кругом и никого. Никого рядом нет. Хотя и чувствовал он себя соответственно. Темного терзало чувство вины, перед глазами стояли мертвые тела женщин, зарезанный мальчик Михель, Лей, борющийся из последних сил, разваливающийся на глазах дворец… Он ведь так и не знал, удалось им или нет, жив Лей, или может быть все уже мертвы. Закрывая глаза, Дагон видел убитых по его вине женщин, а когда открывал, казалось, что они все стоят перед ним и спрашивают: «За что?», и у него нет ответа.
Он и сам был почти что мертв от этих мыслей.
Голос судьи прозвучал неожиданно, и словно ниоткуда:
— Темный, зачем ты это сделал?
— Я любил ее, царевну Янсиль.
— Ты любил царевну? Почему бы тебе не сказать правду?
Дагон затряс головой, вырывая из себя самого признание:
— Я всегда любил Лея! И люблю… Но… я завидовал ему. Не знаю почему, но я завидовал ему с самого начала…
— Так ты теперь Завистник?
Темный уткнулся лицом в колени.
