А мой истинный облик напугает, и может ослепить тебя. Не надо тебе знать моего имени. Мое сердце и душа с тобой навечно. Что тебе в моем Имени?
— Ты прав, ничего, — она лукаво засмеялась, — Навечно, говоришь? Вечность это слишком долго!
— Навечно. И вот тебе моя клятва на священном языке духов.
Янсиль пораженно притихла, а серьезный Лей со светящимся лицом торжественно произносил слова древней клятвы. Она еще некоторое время молчала под впечатлением, но светлый расхохотался, и стал было подтрунивать над ней:
— Ой, не могу, у тебя такой вид… Ай! Не надо на меня бросаться с кулаками! Спасите, здесь водятся бешенные принцессы… Ай!
* * *Караул духов защитников за окном в это время переговаривался:
— Вот это я понимаю, нормальный мужик, тьфу ты… дух! — сказал Стор.
— И не говорите, девушка смеется — значит все в порядке, — ответил ему Фрейс, недавно закончивший наводить порядок в саду после ночного показательного выступления, устроенного темным.
Лей не забыл набросить звуконепроницаемую завесу, а потому им не было слышно, что именно говорилось в комнате принцессы, но Фицко, обведя взором остальных, проговорил:
— Мне показалось, что он давал ей клятву.
Священную.
Он поднял вверх указательный палец, чтобы подчеркнуть значимость произнесенного.
— Ты думаешь? — спросил Стор.
— Мне так показалось.
— Считаешь, надо сообщить Горгору с Карисом?
— Считаю, что надо глаз с них не спускать. Вот что я считаю.
Старики-духи вздохнули, неблагодарное это дело — не спускать глаз с молодежи. Где-нибудь, да и пропустишь что-то.
А там и до беды недалеко.
* * *Успокоив с Янсиль и попрощавшись с ней до следующего утра, Лейон направился прямиком к Дагону. Ему уже приходилось искать его с том самом мрачном колодце, где темный обычно пересиживал день, когда обижался на весь мир. Разумеется, он там и был, сидел на самом дне и играл своей тьмой, то заливая ущелье доверху, то оставляя самую малость на донышке. Мыслями темный был в этот момент далеко, он все время спорил в душе с ней, с Янсиль.
С самим собой тоже спорил, понимая, что облажался, и винить в этом некого. Так вот, погруженный в раздумья, как вернуть все назад, он и не заметил Лея, спустившегося к нему в колодец. И только когда его тьму начало значительно разбавлять светом Лея, он поднял голову.
Откровенно говоря, Дагон испытал шок, в эту минуту он был растерян и смущен, и совершенно не знал, что говорить. Но Лей заговорил первым:
— Привет, — слегка отстраненно, отвернув голову и глядя в угол.
