Он молчал, но умудрялся делать это так, что аж воздух звенел вокруг. Наблюдавший из кустов Фрейс был поражен, оказывается, молчать можно громко.
— Молчишь? Как ты посмел распускать руки, пугать девочку? Отвечай.
— Я не стану ничего вам отвечать. Это мое дело. Мое и ее. И никого больше.
— Нет, мальчишка, это, прежде всего, наше дело, — Карис не выдержал, — Мы запрещаем тебе.
— Плевал я на ваши запреты! Не пустите добром, пройду силой.
Дагон тяжело дышал, заливая мраком всю террасу, Горгор невольно залюбовался. Юный темный был грозен и прекрасен, как бывает прекрасен дикий шторм в океане или песчаная буря, и, к сожалению, так же неуправляем.
— Он, конечно, любит девочку, но он не станет с ней считаться, он просто возьмет свое, — думал Горгор, — Он опасен.
Старый дух земли вздохнул, у него оставалась еще одна последняя печать, из тех, что оставили добрые для защиты дворца, придется прибегнуть к крайней мере. Горгор вытянул вперед правую руку, обращаясь к темному:"
"— Я вижу, ты силен, темный, и ты готов воспользоваться своей силой во зло.
Подумай об этом. А еще о том, что не все можно взять силой. Запрещаю тебе доступ к покоям принцессы.
После этих слов свет зажегся на конце указательного пальца его правой руки, и в воздухе возникла огненная печать. Остальные застыли, глядя, как Дагон, пытается прорваться силой. Темный был очень, невероятно силен, но преодолеть печати не смог. Он стоял, дрожа от обиды, злости и бессилия.
— За что?! Я люблю ее! Я хочу взять ее в жены! За что?!
— Но она тебя не хочет.
— Неправда! Она меня хочет, она сама не знает, чего хочет! Она захочет, мне надо просто поговорить с ней!
— Нет. Ты готов даже насильничать, лишь бы добиться своего. Ты к ней больше не войдешь.
Дагон исчез раньше, чем они увидели слезы на его глазах.
* * *Злой как обычно прогуливался на террасе, когда увидел темный вихрь, проносящийся мимо.
— Кажется, нашему темному мальчику накрутили хвост местные? — Михель ухмыльнулся и окликнул темного.
Однако Дагон был не в состоянии не только разговаривать с кем-то, но даже просто слышать, что ему говорят.
Сердце его горело от обиды, глаза жгло, а в ушах звенели слова Горгора:
— Запрещаю тебе доступ к покоям принцессы.
Как они могут так с ним поступать?! Как?! За что?! За что?!
Даг был готов крушить все вокруг, унесся подальше в горы и там, обрушивая одно ущелье за другим и проносясь под градом камней, он немного пришел в себя. Потом, наконец, забился в свой любимый скальный колодец и дал себе волю.
