Хлопнула дверь, Колька вышел из кабинета наружу.
— Аа-а-а-а! — истошно завопил кто-то.
Света вроде бы. Впечатлилась… Следом за воплем, раздался звон разбитого стекла. Точно Светка. Что-то стеклянное с подноса опрокинула.
Захлопали двери кабинетов, послышались голоса, наперебой загалдевших сотрудников обеих полов:
— Ой! Что это с вами?
— Звонить в скорую? Возможно у босса начинается — синдром синей кожи. Редчайшее заболевание. Кожные покровы, при этой болезни, приобретают синий или сливовый цвет! — слышу голос Ильи — менеджера из торгового отдела.
— Ты откуда об этом заболевании знаешь? — спрашивает Васька айтишник.
— Жена где-то вычитала. — поясняет Илья.
— Аватар…. - тянет Васька и живо интересуется: — Можно я с вами сфотографируюсь?
— Заняться нечем? Сейчас организую! Устою вам, и синдром, и фотосессию! А ну, быстро, разошлись по рабочим местам! Светлана! Ты чего встала, относи поднос в кабинет и попроси уборщицу осколки чашки собрать! — перекрывая галдеж сотрудников, рявкнул голос шефа.
— Николай, может и правда скорую? Ведь с чего-то вы посинели, — неуверенно произносит Витька из отдела рекламы.
Пора вмешиваться. Покуда любопытные и сочувствующие Кольку до белого каления не довели, — решаю я.
Пересекаю помещение, выглядываю в коридор.
Народ нерешительно топчется возле дверей своих кабинетов. Колька застрял посреди коридора, прицельно расстреливает подчиненных взглядом.
— Уважаемые коллеги, не мешайте шефу проводить эксперимент.
Нет на его коже никакого синдрома, есть зелёнка, гуашь и крем для рук. — вещаю, как можно громче.
— А какова цель эксперимента, не подскажешь, Алена? — насторожилась главбух. Ольга Павловна.
— Не подскажу. Сие есть тайна великая. — изрекаю хмыкнув.
— Спектакль окончен. Покиньте зрительный зал! — рыкает Колька.
Возобновляет движение к туалету.
Как и следовало ожидать: зелёнка в сочетании с гуашью, яркость утратила, но не отмылась. Въелась в кожу Колькиной физиономии. Не помогло ни жидкое мыло, ни щелочное, даже средство для мытья посуды не помогло.
Конфискованный у кого-то из девушек тоник для снятия макияжа, в Колькином случае, тоже не возымел должного действия.
Какая тут к чертовой матери трудовая дисциплина?
Босс сперва крыл сам себя благим матом, а потом, когда матерные слова в лексиконе закончились, пообещал исполнить любое желание, того, кто придумает, как его пострадавшего от тяги к экспериментаторству спасти.
