Чудесный сад жены-попаданки

Так и сказал, кады пришёл: «Вот вам, парни, кувшинчик. Выпейте за гсжу Мэриан, чтоб на удачу ей». Р-разве можно такого ослушаться?

Понятное дело, нельзя. Тем более если слаб перед спиртным.

— А когда Грир вам принёс этот кувшинчик?

— Дак после ужина. — Судя по всему, привратника воодушевило, что я не стала сразу его ругать. — Мы все дела закончили, решётку опустили, а тута и гсдин Грир нарисовался.

То есть уже после лестницы. Что же, пока все кусочки пазла ложились на свои места.

— А эль крепкий, зараза, оказался.

— Непонятно, относился к этому привратник с сожалением или с удовольствием. — С первой кружки по башке дал. Вот мы и…

— Стини.

— Да, гсжа?

Я понимала, что это бесполезно, но не попытаться не могла.

— С сегодняшнего дня тебе и Тому запрещено пить спиртное обоим сразу.

— Чего? — Стини растерянно моргнул.

— Один из вас всегда должен быть трезв. — Я не сводила с него жёсткого взгляда. — И способен понять, что происходит, когда ночью кто-то поднимает решётку.

И добила привратника фразой мультяшного Добрыни Никитича:

— Я понятно объяснила?

— Понятно, — вздохнул Стини, повесив голову.

— Как прикажете, гсжа.

Я кивнула, собралась было отдать последнее распоряжение насчёт скрипучей цепи, однако передумала.

Может, это и не придавало Колдширу фешенебельности, но в качестве «дверного звонка» служило отлично. Так что пусть пока скрипит: вдруг ещё пригодится?

Глава 28

Я отпустила Лили перед садом: у неё были свои обязанности, а для прогулки по вымощенным диким камнем дорожкам компания не требовалась.

Так что служанка вернулась в замок, а я неторопливо побрела мимо старых, раскидистых черешен и яблонь, мимо тисов и падубов, мимо кустов вроде бы роз или шиповника, но без единого бутона на ветках. Мимо приподнятых клумб с лавандой, фиалками, календулой, колокольчиками, наперстянкой, ещё какими-то цветами, названий которых я не знала. И снова в голове крутилась фраза про былое величие: да, за садом ухаживали, но было видно, что сил на всё не хватало. И потому из клумб кое-где торчали сорняки, кусты давно просились под стрижку, а многие деревья — под обрезку.

— Надо будет вами заняться, — пробормотала я, ласково коснувшись блестящих листьев падуба.

Налетевший ветерок зашуршал листьями, словно деревце соглашалось со мной.

— Вот только разберусь немного с делами, хорошо? — пообещала я.

И резко развернулась, услышав за спиной шорох чужих шагов.

— Доброго утра, госпожа.