Чудесный сад жены-попаданки

Но наконец старик уверился, что мне и впрямь нравится садоводство, и потому достаточно вяло возражал, когда я изъявила желание обработать виноград свеженаведённой бургундской жидкостью.

— Не переживайте, — говорила я Оливеру, заматывая нос и рот косынкой и становясь чем-то похожей на Безликого Родди. — Наш садовник, — который был только что благополучно выдуман, — каждый год так делал, и растениям это шло исключительно на пользу.

Старик кивал, пусть и не без сомнения. А когда дело было сделано, я решила, что настал подходящий момент для вопроса.

— Кстати, а что вон там за кустарник? Вроде бы розы, но не розы. И вы о нём толком ничего не рассказывали.

— Это розы, госпожа, — отозвался Оливер. — Знаменитые лазурные розы Колдшира, которые даже к королевскому двору поставляли по особо торжественным случаям. Но, увы, они давно не цветут.

Так, значит, цветок на гербе — это не просто геральдическое иносказание?

— А давно не цветут — это насколько давно?

Оливер задумался.

— В последний раз это было, когда я трудился помощником у старого Сэма, тогдашнего садовника. Вон на том кусте завязались три бутона. Сэм едва ли не ночевал в саду, оберегая их. Но всё равно распустился лишь один, и отец господина Родрика лично преподнёс цветок её величеству.

Всё любопытственнее и любопытственее.

— А как он выглядел, этот цветок?

— Как роза, но удивительно чистого синего цвета, — ответил Оливер. — И запах — такого утончённого аромата я больше не вдыхал ни разу в жизни.

— Понятно. — Я окинула кусты прикидывающим взглядом. — А больше никаких особенностей у этих роз нет?

— Нет, госпожа.

По моим ощущениям, старик говорил правдиво. Но как тогда быть с примерещившейся мне цветочной фантасмагорией?

«Пожалуй, никак».

Я неслышно вздохнула и для порядка уточнила:

— А почему их до сих пор не убрали? Если на них уже полвека нет ни цветочка.

Вроде бы ничего ужасного не сказала, только Оливер чуть за сердце не схватился.

— Как можно, госпожа? Это же розы Колдшира!

— Ясно.

***

Работая в четыре руки, мы за полдня переделали столько дел, сколько, по словам старика, он успевал за полтора. Я была довольна не меньше, чем Оливер: физический труд дал отдых мозгам, а приятная усталость в мышцах обещала крепкий ночной сон без кошмаров.