Я предала Диму! Я его бросила, не объяснив ничего, не поговорив о нас! Боже, какая же я дура!
Глаза застилает пеленой. Сползаю по кафельной стене на корточки, зажимаю кулаком рот, потому что из груди рвутся рыдания.
– Лена, ты в порядке? – беспокоится за дверью Вениамин.
– Да, сейчас...
Смахиваю со щек сырость, поднимаюсь с корточек. Тщательно мою руки с мылом, стирая касания чужого мужчины. Ополаскиваю заплаканное лицо холодной водой. Не хочу выходить отсюда, но вспоминаю, что пришла за совком и веником, а еще на кухне меня ждет бывший жених, которому нужно дать ответ.
Отрицательный. Другого быть не может, потому что я теперь точно знаю, что никто не заменит мне Диму. Пусть не с ним, но и ни с кем другим быть не смогу.
Решительно открываю дверь и в коридоре сталкиваюсь с дочкой. Боковым зрением замечаю в проеме кухни широкую фигуру Веника.
– Солнышко, ты почему не спишь? – склоняюсь над Мариной.
– Мама, – глаза у моей малышки лихорадочно блестят, – Золотинка заболела!
– С чего ты взяла? Что с ней?
Забыв обо всем, быстро иду в нашу комнату, подхожу к аквариуму.
Рыбка плавает как обычно, плавничками машет. На первый взгляд – здорова.
– Мариш, почему ты решила, что она заболела?
– Она желания перестала исполнять, – почти плачет ребенок.
Обнимаю ее.
– Наверное, желание очень сложное, ей силенок не хватило. Смотри, какая она у нас маленькая. Что ты ей загадала?
– Я ее просила, чтобы Веник к нам больше не приходил, а он пришел, – дочка все же расплакалась. Прижимаю ее к себе, поглаживаю успокаивающе.
Горячая!
– Мариночка, солнце мое, у тебя температура! – коснувшись губами лобика, тихо шепчу.
Перекупалась или стресс? Только без паники! Так, для начала нужен градусник.
Нахожу его в домашней аптечке, он показывает 38. Нехорошо.
– Болит что-нибудь, доча? Животик, голова?
– Нет, ничего. Мам, Веник сказал, что он скоро станет моим папой, – всхлипывает дочка.
Что-о?
– Когда он это сказал?
– Сейчас, когда я тебя искала.
– Ах он... – сдерживаю ругательства. Правильно бабуля сказала ""долбоклюй"", и то это она смягчила.
Настойчивость Веника поражает. Или он от природы непонятливый? Как еще достучаться до него, чтобы не тешил себя надеждами? Сколько раз и какими словами нужно отказать ему? Самонадеянность Скробота порядком злит.
– Ну, это он зря, конечно. Пей лекарство, зайка, оно сладенькое.
Марина послушно глотает сироп жаропонижающего и ложится в кровать. Сижу с ней рядом, держу за пальчики, рисую узоры на ладошке.
