За то, что покушается на мое!
Громко дышу, стоя напротив соперника. Сжимаю и разжимаю кулаки, вот–вот пружину сорвет и...
– Иди, – произносит этот упырь медленно, словно нехотя. – Ждет она тебя. – И с нотками зависти добавляет: – Любит.
И распахивает дверь на лестницу шире, пропуская меня внутрь. А видок у него еще более плачевный, чем показалось изначально.
Не знаю, что меня больше радует – его ничтожный вид или слова, что она меня любит и ждет. Бить ему морду желание отпадает. Молча прохожу мимо него.
– Эй, – окликает в спину, – как там тебя, Дмитрий?
Оборачиваюсь.
На Веника свет лестничного пролета не падает, а потому он как привидение в темноте – один сутулый силуэт угадывается.
– Береги их.
По лестнице поднимаюсь, не замечая ступенек и пролетов. На площадке стоит симпатичная композиция – подарки Веника: коробка с кукольным домом, вино, цветы сверху.
В груди патокой разливается эгоистичное удовлетворение. Мои девочки, умнички, выкинули все, чтобы глаза не мозолило. А я куда с пустыми руками? Где мои пакеты с вкусняшками? Снова спускаюсь к машине, предварительно подперев подъездную дверь так кстати лежащим рядом камнем.
На телефон приходит оповещение. Лена в сети! Включила–таки мобильник. Звонит!
Нет, дорогая, по телефону мы разговаривать не будем, исключительно глаза в глаза! Сбрасываю.
Забираю с собой вкусняшки. На заднем сиденье осталась сумка с вещами Маринки. Забрать? Нет, оставлю ее на всякий случай. Повод, если что…
Поднимаюсь.
Рука замирает над звонком. Стучу тихо.
Прислушиваюсь. Опять стучу.
Лена открывает. Глаза большие из темноты коридора влагой сверкают, губу нижнюю закусила. Молча отступает, пропуская меня в квартиру. Иду с пакетами сразу на кухню, ставлю их на стол, разворачиваюсь к Лене.
Ресницы мокрые, в синеве – боль. И сама вся такая нежная, беззащитная, растерянная. Все обвинительные вопросы и оправдательные ответы растворяются в воздухе, остается одно лишь желание – стереть эту боль, заполнить снова светом, собой.
Шаг. И сгребаю свою блондинку в охапку, вжимаю в себя и дышу ею, дышу, надышаться не могу.
Мне срочно нужно пополнить запасы легких ее ароматом, потому что на ее запах покушался другой, чужой. Лена обнимает меня в ответ и это так… головокружительно хорошо...
– Как дочка? – голос подводит, хрипит.
– Спит.
Лена сбивчиво дышит мне в шею. Тепло, влажно. Губы касаются кожи. Еще, еще, заставляя разгоняться кровь по венам. Медленно прокладывают дорожку из мелких поцелуев к моим губам.
