Чудо-пилюли

Да, мне нравился Костя Таганцев, и одно время он ухаживал за мной, но моментально переметнулся, познакомившись с Наткой.

Я вовсе не ревную – мои чувства к Таганцеву не выходят за границы дружеской симпатии – и очень рада за Натку, но все же чувствую себя немножко обиженной. Самую малость. Мне просто по-женски неприятно сознавать, что я менее привлекательна, чем моя младшая сестра.

– Видишь? Значит, Таганцев такой же, как все, – заключила Натка, не заметив моей реакции.

Где-то в этой логике была ошибка. Я задумалась, пытаясь ее отыскать, и упустила тот момент, когда сестрица приняла важное решение.

Оповещать меня о нем она не стала, так что помешать ей вляпаться в новую историю я никак не могла.

– Мам, ты долго еще? Я хочу мультики!

– Еще примерно полчаса, – Натка аккуратно сложила пододеяльник вчетверо, расправила ткань на гладильной доске и взялась за утюг. – А ты пока книжку почитай.

Утюг зашкворчал, жарко дыхнул паром и поплыл неторопливым корабликом, разглаживая ткань и как будто освежая цветочные букетики на ней.

Словно это и не утюг вовсе, а маленькая ручная машина времени: где она проехалась – там четверть века долой. Натке очень нравилась эта бытовая магия. Жаль, что нельзя вот так разгладить морщинки на собственном лице.

С другой стороны, определенно имеет значение, к чему именно применяется магия. Как ни крути, а лицо – объект куда более сложный, чем банальный конверт из обыкновеннейшей хлопковой ткани.

Пододеяльник был старый, еще бабушкиных времен, но совершенно неубиваемый.

Шли годы, а ему ничего не делалось – вот что значит настоящее советское качество!

Постельное белье из натурального хлопка Натка очень одобряла.

– И как только некоторые люди спят на шелковых простынях? – сдвигая ткань на доске, чтобы прогладить следующий участок, удивилась она вслух. – Шелк же скользкий! Простыня сползает с кровати, а человек скатывается с простыни…

– Может, они их гвоздиками прибивают? – захлопнув книжку, охотно включился в дискуссию Сенька. – Простыни к кровати… Или людей к простыням…

Он замолчал, что-то прикидывая и с пугающей размеренностью постукивая книжкой по столу.

– Даже не думай! – на всякий случай строго сказала Натка, прекрасно зная тягу сына к опасным экспериментам.

– Да что тут думать, у нас же нет шелковых простыней, – с сожалением вздохнул ребенок.

– И гвоздиков, – пробормотала Натка.

Ей нравилось чувствовать себя в безопасности, особенно во сне.

– Есть суперклей, – задумчиво молвил Сенька.