Чудо-пилюли

Гонщик из Олега Петровича нынче еще тот… На короткой дистанции в четверть парковой аллеи он проиграл соревнование в скорости целеустремленному двухлетнему малышу.

Зато Олег Петрович научился имитировать нарочито бодрую поступь – так двигался бы не слишком амбициозный бегун трусцой в замедленной съемке, и, удаляясь от лавочки с Риточкой, он смотрелся вполне молодцом. К счастью, удаль молодецкую не надо было демонстрировать слишком долго: только до поворота аллеи, где за постройками Риточка, если бы ей захотелось обернуться, уже не могла бы увидеть мужа.

Бодро дотрюхав до этого финишного угла, Олег Петрович остановился, выравнивая дыхание. Желтый кленовый лист спланировал на асфальтовую дорожку и завершил глиссаду у самых ног старика. Олег Петрович уловил в этом браваду сродни своей собственной: никакого будущего у желтого листа уже не было, но он еще не хотел этого признать и рисовался перед публикой.

– Ну-ну, – сказал Олег Петрович листу и аккуратно обошел его.

В дощатом домике маленькой кофейни было пусто – утром в будни в парке гуляли преимущественно мамаши с маленькими детьми, а они все свое носили с собой.

Мальчик-бариста, юный, но уже бородатый, выглянул из-за стойки на скрип открывшейся двери. При виде Олега Петровича в войлочных ботинках и с клетчатой сумкой челнока в руках он слегка покривился, но вежливо поздоровался и спросил:

– Два чая, – кивнул Олег Петрович и повесил сумку на специальный крючок под длинной полкой, заменяющей посетителям кофейни столики.

Забираться на высокий табурет он даже не пытался – опасная затея, да и бессмысленная. Сидеть в кофейне Олег Петрович не собирался.

– Я бы сказал, два кипятка, – с усмешкой уточнил традиционный заказ молодой бородач, но выполнил его как надо: наполнил два картонных стакана горячей водой, положил рядом два блестящих конвертика с чайными пакетиками, отдельно в бумажную салфетку завернул сахар и деревянные палочки для его размешивания.

Олег Петрович поблагодарил бариста, расплатился и переставил стаканы на полку-столик.

Он снял крышечки, достал из кармана куртки аптечный пузырек с растворимым кофе и приготовил напиток.

– Знаете, а у меня как раз есть два подвешенных кофе, – сказал вдруг мальчик-бородач, наблюдая за манипуляциями Олега Петровича. – Хотите – возьмите. Там американо, но я могу сделать капучино или латте.

– Что? – Олег Петрович обернулся.

– Подвешенный кофе – это кем-то уже оплаченный.