Чудо-пилюли

 – Давай быстрей!

Жадно щелкающие камеры поворачиваются к проходу, по которому смущенный паренек катит кресло на колесах. В инвалидной коляске сидит бабушка с реденькими волосиками, сквозь которые просвечивает розовая кожа головы, и запавшей челюстью. Она принаряжена: на ней цветастое шелковое платье, вот только оно размеров на пять больше, чем нужно, от чего кажется, будто хрупкую старушку упаковали в диванный чехол.

Публика рокочет, всем интересно, что происходит. Дождавшись, пока кресло с бабушкой причалит к первому ряду, Метельская отворачивается от зала, чтобы объяснить мне:

– Мама моя.

Это она пострадавшая. Никогда меня не слушала, так пусть хоть сейчас… Хотя теперь-то тем более не дойдет…

Ольга Павловна вздыхает, опускает голову, снимает со своей юбки невидимую соринку и снова смотрит прямо на меня. Глаза ее блестят, губы кривятся. Рука, которой она поводит в сторону бабушки в кресле, заметно дрожит.

– Вот, полюбуйтесь, – сердито говорит Метельская. – Шестьдесят лет нам всего, а по виду все восемьдесят.

Кожа у нас сморщилась, зубы выпали, деменция наступила. Это в шестьдесят-то! Теперь мы довольны, нам нравится, как мы выглядим?

Это она спрашивает не у меня, а у своей мамы, но та приставляет ладошку к уху:

– Оля, что? Говори громче!

– Со слухом у нас тоже проблемы, – констатирует Ольга Павловна и отворачивается от родительницы, вновь обращаясь ко мне. – Рассказываю по существу. Вот эта человеческая развалина, которую вы видите, год назад была нормальной женщиной.

Ну, толстой, да! Так у нас у всех в роду комплекция такая, мы не тростиночки… И у меня лишний вес, и у мамы он был… Но я этим не сильно заморачиваюсь, а вот мама всю жизнь похудеть пыталась. И все никак не получалось у нее, пока она проклятые добавки эти пить не стала.

– Что вы называете проклятыми добавками? – уточняю я.

– Это! – Метельская достает из сумочки пластмассовую баночку и потрясает ею в воздухе.

Камеры охотно запечатлевают эту демонстрацию.

– Но я по порядку, – продолжает Ольга Павловна. – К своему шестидесятилетию мама в очередной раз захотела похудеть. Твердо решила встретить юбилей во всей красе! Я предложила ей в спортзал записаться, до юбилея еще год оставался, вполне можно было успеть привести себя в форму, но куда там! Абонемент в спортзал – это же дорого! Пятьдесят тыщ! – она снова оглядывается на бабку в кресле и тарахтит пластмассовой баночкой, как погремушкой.