И когда дядька Грод позвал их на рыбалку, я заволновалась. С чего бы вдруг?
– Только их? – уточнил дракончик задумчиво.
– Верно. У него свои дети ещё есть, да внуки, было кого с собой позвать. К тому же, Силли вообще девочка, зачем ей? И позвал так, втихаря, чтобы никто не заметил, что он с ними пошёл. Ну, я и побежала следом. А он им велел раздеться, вроде как искупаться сначала, а как разделись, велел в волчат превратиться, потом связал. А одежду на берегу оставил.
– Чтобы все решили, что они утонули, – Эйдер кивнул и слегка поморщился.
– Меня хотя бы не раздевали, только обувь на берегу кинули. Папка зачем-то велел сапожки надеть, которые мне отец прислал, хотя зачем летом-то? Их и оставили там.
– Приметные, наверное, сапожки?
– Да. Я их любил – красивые, и всё же отцов подарок. Уже маловаты стали, скоро пришлось бы брату отдавать.
– У них всех, похоже, один план. Тот, что тебя привёз, так и сказал – нет тебя, утонул. Уверена, и остальных мелких утонувшими объявят. А что, тело не нашли, так течением унесло или в омут затянуло.
Мало ли утопленников так и не находят? Удобно.
– Удобно, – вздохнул дракончик. – Меня, наверное, тоже в приют отправят. Не возвращаться же к отчиму.
– А мама?
– Ай, у неё кроме меня ещё семеро, она и не заметит. – Судя по обиженно скривившейся мордашке, Эйдера не сильно дома любили.
– Стой, погоди! Какой приют, ты чего? Тебя отец заберёт, ты же крылатый.
– Ага, как же, заберёт. Нужен я ему сто лет. Хотел бы – давно бы забрал, я уже два года как крылатый.
А он только деньги присылает и подарки иногда. А может, даже и не сам, а управляющий его.
– Так он же не знал! От него скрывали, что ты обращаться можешь, чтобы и дальше деньги присылал. Ты ведь поздно в первый раз перекинулся, да?
– В одиннадцать. Может и поздно, я не знаю. Мне ж никто толком ничего не рассказывал. А отец раньше приезжал, а три года назад перестал. Забыл уже про меня, наверное, – в голосе Эйдера звучала боль и горечь.
– Ничего не забыл, – возразила я.
Хотя не хотелось защищать незнакомого дракона, а надо. Не ради него, ради вот этого, никому не нужного – как он считает, – ребёнка. – Он тебя забрать собирался.
– С чего бы вдруг? Если не знал, что я крылатый… Бескрылых забирают, только если мать умерла, а моя жива-здорова.
– Ну и что? Он тебя в военное училище отдать хотел, чтобы ты карьеру делал, чтобы шанс на лучшую жизнь получил, а не оставался крестьянином. Этот, что тебя привёз, сам сказал.
